Книга Последняя надежда Этэры, страница 2 – Алекс К. Уиллис

Он потянулся, и его рука с черными «часами» случайно оказалась прямо перед лицом. Глянцевая поверхность циферблата на мгновение поймала отражение люминесцентной лампы на потолке. И Роману показалось, что в самой его глубине что-то дрогнуло, словно пошла рябь по воде. Быстрое, едва заметное движение.

Он прищурился, поднес руку ближе. Циферблат снова был абсолютно статичным, черным и безмолвным.

«Допили кофе, Роман, и за работу, – строго сказал он себе вслух. – Фантазии разыгрались».

Но странное, сосущее чувство под ложечкой, смесь любопытства и необъяснимой тревоги, оставалось с ним до самого конца этого бесконечно унылого дня.

Тот вечер Роман провел в абсолютной прокрастинации. Важных дел не было, а начинать новые, не хотелось. Он перебирал архив фотографий, слушал музыку, даже попробовал почитать купленную на рынке книгу – но старые советы по композиции и экспозиции отскакивали от сознания, как горох от стенки. Взгляд раз за разом цеплялся за глянцевую черноту циферблата на запястье.

Перед сном он снова уставился на загадочный предмет, вертя его в руках под светом настольной лампы. Металл был прохладным и каким-то ненастоящим, слишком идеально матовым, без единой царапины. Он ткнул в рычажок – ничего. Потряс – тишина. Провел пальцем по гладкой поверхности циферблата, и ему показалось, что под подушечкой пальца на долю секунды пробежала легкая вибрация, едва уловимое покалывание, словно от статического электричества.

«Показалось, – убедил он себя, поправляя подушку. – Просто устал».

Он выключил свет и утонул в подушке, надеясь на быстрый и безмятежный сон. Но сон не задался с самого начала.

Его сознание не плыло плавно, а будто проваливалось в какую-то воронку. Возникло ощущение стремительного падения, заложило уши, закружилась голова. И вдруг – резкая остановка.

Тишину разорвал оглушительный грохот где-то совсем рядом.

Роман вздрогнул и «открыл» глаза. Но это были не его глаза. Вернее, это было не его зрение. Картинка была смазанной, дрожащей, насыщенной до неестественности. Небо над головой было не серым, а ядовито-багровым, прошитым полосами охры и сажи. Воздух пылал сухим, едким запахом гари, расплавленного пластика и чего-то сладковато-приторного, от чего свело желудок.

Он стоял посреди улицы, но это была не улица в его понимании. Это были руины. Остовы зданий, черные от копоти, с зияющими пустотами окон. Где-то вдали полыхал пожар, отбрасывая на развалины безумные, пляшущие тени. Асфальт под ногами был испещрен трещинами и воронками.

И звуки… Это был настоящий адский оркестр. Отдаленные взрывы, трескотня, похожая на выстрелы, но более резкая и сухая, и самое ужасное – человеческие крики. Не крики ужаса, а крики боли, отчаяния, предсмертные вопли, которые резали слух и леденили душу.

Роман застыл, не в силах пошевелиться. Его разум отказывался в это верить. Это был самый реалистичный и самый кошмарный сон в его жизни. Он почувствовал, как по его щеке течет что-то теплое – слеза? Он поднял руку, чтобы вытереть лицо, и увидел на своем запястье черный браслет. Здесь, в этом кошмаре, он был на нем.

В этот момент из-за угла разрушенного дома вывалилась фигура. Человек. Да, но его одежда была обуглена, лицо искажено гримасой ужаса. Он бежал, спотыкаясь об обломки, и что-то бессвязно кричал.