Книга Пилигрим, страница 249 – Денис Бурмистров

— Они и так погибают! — внезапно закричала Элли. — Каждый прыжок кто-то погибает, и я это вижу, это проходит сквозь меня.

Она ударила маленьким кулачком себе в грудь, в ее блестящих глазах на раскрасневшемся лице стояли слезы.

— Скажи, Юра, ты возьмешь на себя ответственность за другие смерти? Потому что я больше не хочу! Я вижу, как они идут мимо, улыбаются, кивают, такие живые, со своими желаниями, мечтами. А потом узнаю, что их больше нет. И виной тому — я, потому что не смогла перебороть свой страх и чуть дольше остаться там, где должна!

Она закрыла лицо руками, беззвучно заплакала, сразу сделавшись маленькой и беззащитной.

Гарин мысленно выругал себя за несдержанность, присел рядом, положил ладонь на подергивающиеся плечо.

— Родная, — сказал он ласково. — Ты и так делаешь больше, чем мы можем. Без тебя у нас вообще не было бы шансов! Я уверен, и не только я, что ты нас доставишь куда нужно, может и не сразу, но обязательно доставишь. И те матросы, которые приходили сюда, тоже в это верят. Потому что понимают — другого выхода нет.

Девушка всхлипнула, потянулась в карман за платком.

— Я готов взять на себя все потери, — подбирая слова, продолжил Юрий. — Готов нести эту ответственность. Но если мы потеряем тебя — это будет настоящей катастрофой. А то, что ты предложила, гарантировано к этому приведет. И пусть я лучше буду каждый раз стоять против толпы, чем видеть, как все медленно умирают без шанса на спасение. Так что, давай все будем делать, как и делали — осторожно, шаг за шагом. А недовольным я все объясню. Поверь, со временем они поймут, что были неправы.

Он погладил Элли по спине, добавил:

— Но главное — я не хочу лишиться тебя. Понимаешь? У меня, кроме тебя, больше никого нет.

— У тебя есть Кира, — глухо ответила девушка.

— Кира — другое. А ты — моя семья. Вы обе для меня важны, за обеих я пойду в огонь и в воду. Но не бросай меня вот так, глупо и необдуманно, ладно?

Элли молчала, вытирая слезы.

— Обещаешь? — наклонился к ней Гарин.

— Обещаю, — тихо ответила девушка.

— Вот и хорошо, — Гарин пожевал губы, не зная, что еще сказать.

Дверь каюты отъехала, вошла Кира с двумя дымящимися чашками. Быстро оценила обстановку, кивнула Юрию в сторону выхода. Спросила:

— Доно, вот ты можешь хоть раз пообщаться так, чтобы дело не кончалось слезами?

— Могу, — сухо ответил Гарин, поднимаясь. — Ты все знала?

— Если ты про снотворное — знала, — кивнула Аоки. — Но Элли хотела все обсудить с тобой. Вижу, обсудила.

В последних словах было столько язвительности, что Юрий даже поморщился.

— Чего рожу корчишь? — воинственно спросила Кира. — Такое ощущение, что это не ты, а тебя обидели.

— Он меня не обидел, — сдержанно сказала Элли. — Все очень доходчиво объяснил.

— Вот и прекрасно, — Кира протянула ей одну чашку. — А теперь давай мы с тобой поболтаем, у меня история есть обалденная.

Покосилась на Юрия:

— Ты тут на наш горячий шоколад роток не разевай — добудь сам, в неравном бою с Биттоном. У вас еще есть что обсудить?

Гарин лишь развел руками — он не привык общаться с Элли в присутствии такого настырного «адвоката». Помялся на месте, решая сказать ли что еще, но потом поймал взгляд Аоки, говорящий, «Не сейчас», брякнул: «Спокойной ночи» и вышел в коридор.