Книга Пилигрим, страница 211 – Денис Бурмистров

Ирби самодовольно подмигнул отражению, погасил свет и вышел из каюты.

Рыжий обгорелый мертвец с перекошенной рожей ухмылялся кривыми лохмотьями губ. Вкрадчиво зашуршали серые голоса, обволакивая и убаюкивая.

Гарин тряхнул головой, и наваждение пропало, превратившись в ржавое пятно на стене и монотонный гул вентиляции. Преодолев резиновое оцепенение в мышцах, Юрий с шумом поднялся с короткой скамьи, зашагал туда-сюда по светло-серому коридорчику медблока, разминаясь.

Двери разъехались, выпуская сгорбленного матроса из орудийной обслуги. Тот исподлобья бросил взгляд на Юрия, пряча в нагрудный карман узкую коробочку с модулями антидепрессантов для инбы, как-то боком протиснулся мимо и скрылся за поворотом.

— Рэй-мичман, — в дверном проеме появился усталый медбрат в застиранном комбинезоне. — За блокаторами?

— Да, — Гарин кивнул, подошел ближе.

— Вот, — медбрат протянул небольшой сверток. — Шеф просил передать, чтобы экономили — компоненты заканчиваются.

Юрий принял легкий сверток, ощутил под тонким пластиком продолговатую фактуру шприц-тюбиков. На сей раз Тэ Иревиа действительно расщедрился, внутри было не менее двадцати инъекций.

— Я понял, — ответил он. — Постараемся экономить.

Медбрат рассеянно кивнул — вряд ли он знал, кому именно предназначались препараты, просто отреагировал на слово «экономить», плотно вошедшее в обиход экипажа «Полыни».

— Передай доку «спасибо», — кивнул Юрий.

Медбрат буркнул в ответ, развернулся и побрел обратно в глубины медицинского блока. Остановился, пропуская человека с блестящими звездами на плечах.

— Здравствуй, Корней, — поприветствовал Гарин.

— О, Юра, — командир систем САО слабо улыбнулся. — Здравствуй. Каким ветром?

— Да так, — Юрий засунул сверток в набедренный карман. — Уже ухожу.

— Пойдем, — кивнул офицер. — Все равно по пути.

За то время, пока они не виделись, Корней сильно похудел, глаза ввалились, а коже приобрела сероватый оттенок.

— Антидепрессанты? — спросил офицер, указывая глазами на карман со свертком.

— Почти, — уклончиво ответил Юрий, подстраиваясь под неторопливую ходьбу лейтенанта. — У тебя все в порядке? Неважно выглядишь.

Корней улыбнулся, воскликнул с горьким смешком:

— А у кого сейчас все в порядке? — потом махнул рукой, сказал уже спокойнее. — Терпимо. У нас там какая-то желудочная инфекция гуляет, половина команды в капсулах отлеживается, другая — из гальюна не вылезают. Меня-то еще до научной станции скрутило, так что все веселье пропустил. Зато теперь, вот, чуть ли не единственный на ногах.

Юрий понимающе кивнул. Минуло уже два с половиной месяца, как штурман Кирика озвучила свой вердикт касательно местоположения «Полыни». С тех пор рейтарский корвет все больше и больше напоминал застывшего в черной смоле жука, еще живого, цепляющегося за собственный распорядок, посылающего во все стороны сигналы бедствия, но уже потерянного и обреченного. На борту условные «дни» сменяли условные «ночи», но внешне казалось, что корвет просто висит в пустоте, и, что самое страшное, абсолютно недвижимый. Это буквально сводило с ума! К тому же, «Полынь» давно нуждалась в хорошей обработке, санитарные бригады, выжигающие плесень и прочую микроорганику, уже не справлялись. Как следствие, члены экипажа стали чаще жаловаться на плохое самочувствие и общее недомогание. И это все это на фоне гнетущей атмосферы депрессивной усталости, превращающей матросов и офицеров в полусонных существ, вяло расползающихся по своим вахтам.