Книга Равновесие Парето, страница 86 – Денис Бурмистров

Старик скрипнул стулом, тяжело вздохнул. Словно ему было трудно рассказывать, будто бы он рассказывал о тяжелобольном друге.

— Наш город стал пустеть с закрытием шахт. Процесс этот был длительный, но неуклонный. Мы все видели это, знали и понимали. Моногорода живут вокруг одного предприятия, тут уж ничего не поделать. Признаюсь, я и сам подумывал уехать, еще до инцидента с Красновым. Но как то откладывал на потом. Мда… Так вот, стал умирать город, стал умирать и этот человек-душа. Осунулся, постарел, одрях. Я видел его несколько раз в подворотнях, еще когда работала Управа. Думал, бомж, один из спившихся шахтеров. В последние годы таких было особенно много. А он, оказывается, все это время старался просто выжить. Бедный мой город.

Из темноты вынырнуло бледное лицо, Ян наклонился в мою сторону:

— А жители-мысли все продолжали и продолжали покидать его. И каждый уносил с собой частицу памяти. В какой-то момент их стало катастрофически мало, все их желания свелись к животным потребностям — поесть, поспать. А еще — убраться отсюда подобру-поздорову. Потому как все мы чувствовали, дальше станет только хуже. И стало хуже. Начались необъяснимые явления. Вы знаете, что бывает, когда галлюцинирует город? Когда он бредит, знаете, что творится на его улицах? Страшные вещи. Но ужаснее всего станет тогда, когда город покинет последняя мысль. Когда последний житель покинет его пределы. Знаете, что станет с этим городом? Вы представляете, какая смерть поджидает сумасшедшего?

Я не смог сдержаться, поднялся. Прошелся туда-сюда между проходами, их еще можно было различить в сумерках. Сон как рукой сняло. Мне было жутко, неспокойно.

— Допустим, я поверю в эту мистику, — остановился я, унимая предательскую нервную хрипотцу. — Допустим, я приму как данность то, что слышу уже третью версию происходящего здесь. Хрен с ней, с логикой и трезвым взглядом на жизнь. Я даже признаюсь, что да, считаю, что в вашем славном городке действительно что-то не чисто. Но объясните мне, в конце концов, как вас, образованного человека, начальника отдела безопасности, умного и рассудительного, смогли убедить во всей этой космогонии?

Старик молчал, шумно сглатывая. Он слепо пялился перед собой в пространство, мимо меня, сильно сжимая в пальцах посох. Его лицо неестественно белело в полумраке, будто маска, черными пятнами выделялись глаза и приоткрытый рот. Сгорбленный, с торчащими в разные стороны волосами, передо мной был настоящий безумец, прикидывающийся нормальным.

Мне стало страшно.

Вдруг старик будто очнулся от оцепенения, подался назад, расслабился. Лицо его приобрело усталое, несколько грустное выражение, дыхание стало нормальным. Теперь передо мной вновь сидел старый начальник отдела, одинокий пенсионер, рассказывающий о делах минувших:

— В последние месяцы Денис часто рассказывал о вас, — продолжил Ян как ни в чем не бывало, игнорируя мои вопросы. — Правда, все больше с горечью. Говорил, что был у него дружок в армии, которого хлебом не корми, дай покопаться в разных странностях. Что этот дружок сам на ровном месте иной раз себе эти странности придумываете. Сокрушался, что вот, мол, происходит непонятное, а его рядом нет. Говорил, что он далеко и добраться до него нет никакой возможности. Что письма, видимо, не доходят в такую даль, а позвонить из Славинска никак. Говорил, что даже квартиру ему отписал, как единственному оставшемуся в его жизни хорошему человеку. Моя вина, может и стоило его отпустить тогда, уволить. Только вот Денис все равно бы не уехал. Он уже тогда влип в ситуацию, не хотел ничего слушать. Он приходил, жаловался на плохой сон, на постоянный неосознанный страх. Он подолгу уходил в обходы, возвращался еще более злой и подавленный. На одном из обходов ему что-то привиделось, он вылетел пулей из ствола выработки, будто за ним черти гнались. Не приближался к шахтам месяц, а то и больше. Все говорил, что за ним пришли, что он тоже скоро пропадет, как многие остальные. Я уже тогда понял в чем дело, пытался ему объяснить. Но он называл меня сумасшедшим, смеялся в лицо. Говорил, что я старый дурак. Неприятно было… А как-то, в один прекрасный день, взял со склада взрывчатку и спустился в Комиссарскую. Потом раздался врыв и произошел обвал.