Книга Равновесие Парето, страница 162 – Денис Бурмистров

Я представил себе истощенного работой и грузом страшных знаний Дениса. Бредущего по улицам родного города, засунув руки в карманы брюк, сутулясь и рассеяно зыркая глазами из-под нахмуренных бровей. Почему человеку плохо? Потому что пьет — подумали все и повесили ярлык. А городит ерунду потому что «белочка». Примеров вокруг масса, каждый пятый в подобных городках — алкоголик.

Что может сделать человек от отчаяния? Пойти на самый странный ход. Найти выход в последней возможности. Такой возможностью для Дениса стал я.

— Ему времени не хватило, — сказал я.

— Что? — не расслышал Карчевский.

— Денису не хватило времени дождаться меня, — я отдал лист геологу, грустно покачал головой. — Он письмо мне начал писать, но не знал, как лучше все выложить, чтобы я поверил. А я бы не поверил все равно.

Я горько хмыкнул, потер усталые глаза, бесцветным голосом продолжил:

— Тогда он подстраховался и сделал эту авантюру с квартирой. Чтобы я приехал точно, чтобы увидел происходящее. Чтобы увидел и поверил. Чтобы сделал что-нибудь, что не смог сделать он, — я поднял красные глаза на бородатого товарища. — А я ничего не смог сделать. Еле ноги унес. Чем я могу тут помочь?

Геолог пожал плечами.

— Я не знаю. Думаю, это риторический вопрос в данной ситуации. Пока вертолет не прилетел, пойдем. Я покажу еще кое-что.

Он положил лист обратно в скоросшиватель. Помог мне сделать первые шаги, которые давались с трудом — ноги застывали и поначалу отказывались гнуться. Неторопливо, охая и кряхтя как старики, мы вышли в коридор, и я последовал за Карчевским. Геолог направлялся к стеклянному боксу с металлическими гробами.

Комната-аквариум оказалась больше, чем я думал. Двойная дверь с сеткой переговорного устройства, пластиковый пол, толстое стекло стен. Комната вмещала в себя четыре, похожие на медицинские инкубаторы, контейнера, которые я принял за гробы, операционный стол с передвижной хирургической стойкой-лампой, тумбочку для медицинских инструментов, на которой лежал диктофон, несколько хрупких на вид шкафчиков с пробирками и пузырьками, а также два хитроумных прибора, похожих на систему экстренной реанимации и вентиляции легких. Операционный стол оставил неприятные ощущения, на нем были кожаные петли для фиксации конечностей.

— А наши защитник отечества тут, по ходу, вивисекцией баловались, — заметил фиксаторы Карчевский. — Видимо, для продвижения гуманитарных наук.

— Остришь? Слава богу.

— Да? — вскинул бровь Олег. — Не знал, что кому-то нравится. Ты лучше вон, поближе подойди. Полюбуйся.

Я сделал шаг вперед и почти уперся лбом в толстое стекло. Мое внимание сразу привлекли таинственные инкубаторы. Высотой с человеческий рост, они покоились на массивных кронштейнах, которыми можно было регулировать угол наклона. Прозрачные крышки плотно прилегали к металлическому основанию, от инкубаторов в сторону приборов реанимации шли пластиковые трубки.

Два инкубатора были пусты, сквозь крышки было видно белое рифленое нутро «гробов». В третьем словно погасили свет, он был заполнен чернотой. Чернота еле заметно переливалась, перетекала за прозрачной преградой.

Из четвертого инкубатора на меня смотрело существо. Я ойкнул и нервно сглотнул, вглядываясь в чужие черты.

Существо казалось мертвым. Быть может, оно таковым и являлось. Бледное, почти белое, с узкой, сплющенной по бокам головой, плавно переходящей в плечи. Без явно видимых рта и носа, с выпуклыми бельмами вместо глаз, существо было худым, с узкими плечами, с тонкими длинными ногами и руками. Кожа казалась пергаментом, сквозь нее просвечивало голубым.