Книга Равновесие Парето, страница 119 – Денис Бурмистров

Я молчал.

— Но утро вечера мудренее, — улыбнулся, продолжая, старик. — Утром я проснулся и понял, что не мог я прожить пустую жизнь. У меня достойная дочь, замечательные внуки. Меня окружают хорошие люди, я так много в своей жизни знал хороших людей. Я видел столько всего чудесного и необычного, что просто не могу называть свою жизнь пустышкой. И не важно, чем я занимался последние годы в этой диспетчерской, важно стало то, как я это делал. А делал я это хорошо, от души. Со всей душой.

Степанов бравым жестом бросил в чан очищенную картошку. Приосанился, глаза его блестели.

— Вы действительно прожили отличную жизнь, — поддержал я старика. — Что будете делать дальше?

Диспетчер пожал плечами:

— Не знаю. К дочери слетаю, проведаю. Соскучился. А там посмотрим.

После этого разговора мы еще некоторое время рассуждали о перипетиях судьбы, а потом я поймал мысль, которая не давала покоя. Спросил у Степанова о том, как они так быстро попали к нотариусу и вернулись утром назад? Ведь город постоянно изменяет маршруты.

Николай Семенович пожал плечами:

— Не знаю. Ян все время шел впереди, велел не отставать. Постукивал своей палочкой по асфальту время от времени. Так и дошли, как обычно, туда и обратно.

Я призадумался.

Теперь все эти разговоры остались позади, я просто сижу рядом со стариком, который неторопливо помешивает почти готовый куриный суп. И именно в эти мгновения, в этой полуосвещенной каморке в углу диспетчерской, в окружении хороших людей и в предвкушении такой малости, как горячее на обед, мне было хорошо. Здесь и сейчас. Наверное, я выглядел как кот, который наблюдает из-под полуприкрытых век за сидящими перед телевизором людьми, лежа возле теплого камина.

Кажется, я даже задремал.

С улицы донесся громкий возглас, потом Илья крикнул внутрь зала:

— Вертолет летит!

Сон как рукой сняло. Я влез в предоставленные мне Степановым тапочки и заспешил на улицу.

Все, кроме Юдина, уже были тут. Серый прямоугольник взлетной площадки был покрыт лужами, ветер раскачивал стоящие поодаль деревца. Я вспомнил, как впервые ступил на эту бетонку. А теперь у меня ни вещей, ни денег. Даже одежды нет, кроме рубашки и брюк, что на мне. Все потеряно, забыто.

Стучащий звук вертолета я услышал сразу, а вот разглядеть появившуюся над горами точку не мог долго. Наконец, с помощью Степанова, который направил мой взгляд парой ориентиров, увидел маленькую фигурку винтокрылой машины, которая, казалось, еле двигалась на фоне серого неба.

— Рановато что-то, — проговорил Илья, разглядывая небо из-под козырька ладони. — Обычно после обеда прилетает.

— Интересно, как он садиться будет, если такая катавасия с местностью, — ни к кому конкретно не обращаясь спросил я.

— А он не будет садиться, — ответил диспетчер. — По крайней мере, не здесь.

Я посмотрел на него. Степанов повернул ко мне лицо и почему-то извиняющимся тоном добавил:

— Это военные, у вертолета Шишова другой звук.

— Точно, военные, — мрачно подтвердил Карчевский.

— Военные, это которые спасатели? — уточнил Илья.

— Они самые, — ответил Степанов. — Ладно, пошел я суп доваривать.

Он бросил последний взгляд на маленькую точку в небе, которая действительно, уходила над горами в сторону от нас, скрылся в дверях диспетчерской.