Книга Хроника посещения (сборник), страница 13 – Олег Бондарев, Дмитрий Силлов, Вадим Филоненко, и др.

— Ладно, резон в этом есть. – Михаил задумчиво побарабанил пальцами по рулю. – Так что это за бесценная вещь, которую мне надо отобрать?

— Вот она. – Посредник протянул Сычкову включенный ноут. На экране оказалась фотография кулона из красного полупрозрачного камня, ограненного в форме овала. Висел он на толстой грубоватой металлической цепочке, которая абсолютно не сочеталась с самим кулоном.

— Седло на корове, – удивленно пробормотал Сычков. – Вы говорите, он носит его на шее, не снимая? Странноватый чувак. Не голубой часом? Украшение-то скорее женское.

— Нет. Трын-трава не пидор. Нормальный мужик.

— Причем здесь трава? – не понял Сычков.

— Прозвище у него такое: Трын-трава. Он любит повторять, мол, ему все пофиг, трын-трава. Вот и прозвали.

— М-да… Значит, за эту вещь вы готовы заплатить лимон баксов? Что за камень? На бриллиант не похоже.

— Кулон сделан из… – посредник выдержал паузу, подчеркивая важность момента, – паинита. Слыхали о таком?

— Вроде нет.

— Это самый редкий драгоценный камень на Земле. Он даже внесен в Книгу рекордов Гиннесса. Чаще всего паинит бывает розовых, оранжевых или коричневатых оттенков и стоит около десяти тысяч долларов за грамм. Но вот чистый красный паинит не имеет цены. Он в самом прямом смысле бесценен. На настоящий момент в мире официально известно всего о трех таких камнях. Этот – четвертый. Причем он необычайно крупный – размером с пол-ладони.

— А вдруг подделка? – Михаил с интересом разглядывал фотографию.

— Исключено. Подлинность паинита легко проверить. Достаточно просто посветить на него ультрафиолетовой лампой. Тогда он меняет цвет – начинает светиться зеленым. Так что этот камень настоящий. Мы проверяли.

— И его владелец – какой-то задрипанный бродяга из Мухосранска? – Михаил и не пытался скрыть своего удивления. – Он сам-то понимает, каким сокровищем владеет?

— Отлично понимает. И наотрез отказывается продавать.

— Все чудесатее и чудесатее… – Михаил побарабанил пальцами по рулю.

Голова шла кругом от всех этих странностей. Паинит… Бесценный камень на шее у бродяги. Да не у какого-нибудь нормального Саши Беркута или, к примеру, Димы Березы, а у Трын-травы! Разве нормального сталкера могут так прозвать? Как он по Зоне-то ходит, если ему все пофиг? Нельзя так с Зоной. Отомстит…

Да и сам посредник вызывал недоверие. Держится как дипломат, мать его. В костюмчике, с кожаным портфелем и ноутом, а рожа кирпича просит. И взгляд голодного вампира.

Все эти противоречия раздражали и вселяли тревогу.

Дико захотелось курить. Сычков достал сигареты. Заметил, как округлились глаза посредника.

— Я думал, вы не курите!

— Индюк тоже думал… – Михаил щелкнул зажигалкой, раскуривая сигарету, затянулся и выпустил дым в окно.

— Вот это дело, – обрадовался посредник и тоже полез за пачкой.

— Я же сказал, нельзя, – напомнил ему Михаил.

— А… Как… – Посредник изменился в лице. С него мигом слетела вся напускная вежливость. – Да ты же сам, сука, дымишь!

— Мне можно, тебе нельзя. Моя машина – мои правила. Или подчиняйся, или вали нахрен. – Михаил с наглым интересом наблюдал за представителем заказчика.

Тот стиснул зубы, поиграл желваками и смерил Сычкова злобным взглядом. Михаил и бровью не повел, всем своим видом показывая: мол, тебе решать.