Книга Инквизитор. Хроники последнего бастиона, страница 41 – Денис Бурмистров

«Клириками Ордена Тригмагистров была проведена большая работа по выявлению и определению шаманской магии Мертвой земли.

Известен случай, когда лесоруб Хис, пропавший на засеке, вернулся домой две недели спустя. На вопрос домочадцев о том, как он выжил в лесу на протяжении такого долгого времени, Хис отвечал, что ему помогла некая сила, которую он почувствовал в себе после очередного пробуждения в чаще.

Спустя два дня жена лесоруба стала замечать некую странность в поведении мужа. Он все чаще называл себя именем Лэихда, уходил в лес на два-три дня, практически не работая, зачастил без явной необходимости в Стоунгард.

Через пять дней после возвращения лесоруба, стражники города были привлечены громкими криками в один из складов холщевщика. Ворвавшись внутрь, они увидели следующее: Хис, именующий себя Лэихда, вспорол ножом кожу на плече похищенной дочки кожевника и засовывал в рану маленький камушек сиреневого цвета. Точно такие камни находят на трупах убитых ведьм.

Клирик Габиус поясняет, что такое деяние вполне объяснимо для человека, одержимого призраком-паразитом, который слился с телом лесоруба во время ночевки в Мертвом лесу. Подгоняемый злой волей отродья Тьмы, Хис пытался инициировать ведьму, которая подрывала бы основы жизни Стоунгарда. Также многие убийства на улицах города, ритуальные жертвоприношения, создание сети пособников Тьмы среди бойцов — все это результаты деятельности новоявленных еретиков».

Кривая дверь из шершавых заборных досок, сбитых между собой поперечиной, представлялась ветхой и ненадежной. Держалась она на двух кованых петлях, прибитых ржавыми гвоздями к обветренной брусчатой стене. От дома пахло сыростью и затхлостью, где-то на чердаке шелестела оторванная ветром дранка.

Таронский отошел от плотно закрытого ставнями окна, бросил взгляд на Скитора. Смотрящий, нахмурившись, внимательно разглядывал личину, стараясь заглянуть внутрь.

Рядом с инквизитором стоял Глава Стражи, угрюмо рассматривающий улицу. По роду службы ему приходилось бывать в этом бедном квартале города, осклизлость и протухлость окружающих домов и переулков не вызывала праздных восторгов. Вечерняя полумгла лишь прибавляла к ощущениям зыбкость болотной трясины, проваливаясь в проулки и закутки черной смолой темноты. И лишь одному Свету известно, какие дела проворачивают под этим непроницаемым для сторонних глаз покровом.

Скитор довольно крякнул, протянул в сторону Таронского раскрытую ладонь:

— Ключ пожалуйста, милсдарь.

— Ловушки есть? — Мамксимилиан отдал подчиненному кривую загогулину.

— Есть.

Скитор вставил ключ в личину и два раза провернул. Что-то хрустнуло, щелкнуло. Раздался звук выходящего воздуха, словно кузнец опускает меха. Без единого скрипа дверь немного раскрылась.

— Есть ловушка, но для тех, кто без ключа, милсдарь, — маленький человек в длиннополой шляпе победно ухмыльнулся и отошел в сторону, давая понять, что его работа пока закончена.

Страж первым шагнул к двери, удивленно хмыкнул. Дверь на поверку оказалась не такой уж и хлипкой, как думалось — трухлявые доски были прикреплены поверху к тяжелой стальной пластине, которая выдержала бы и удар тарана. В глубине пластины прятались три граненых шипа, служившие надежными запорами замка.