Книга Инквизитор. Хроники последнего бастиона, страница 26 – Денис Бурмистров

Что-то щелкнуло, ослепительная боль пронзила левую руку. Из предплечья торчал короткий арбалетный болт. А человек в зеленом плаще уже накладывал новый заряд.

Максимилиан чуть не упал, покачнувшись от удара. Этим воспользовался худой, сделав ложный выпад по ногам, легко отбив блок Таронского и полоснув кинжалом по груди инквизитора. Сталь соскользнула с черного панциря Максимилиана, но парень замахнулся снова. Таронский вдруг понял, что уж этот удар достигнет своей цели.

Худого буквально сдуло с места промелькнувшей фигурой. Сбивший нападавшего телохранитель перекатился по земле, вскочил на ноги перед арбалетчиком. В его руке была окровавленная дубинка.

Ошеломленный парень контужено тряс головой, силясь подняться, но, превозмогший боль инквизитор одним прыжком подскочил к нему и вогнал стилет в шею. Выдернув нож из фонтанирующей раны, Таронский вдруг почувствовал, что странный холод растекается от раны на руке. Он поморщился, губы разжались, обнажая стиснутые в оскале зубы. Оглянувшись, нашел глазами телохранителя.

Эсамо, словно смертельно усталый человек, покачиваясь, надвигался на побледневшего арбалетчика. С невиданной скоростью болты возникали в ложе самострела, с глухим стуком вонзались в тело телохранителя, из которого уже торчало несколько штук. Но Эсамо неотвратимо шел на стрелка, который, упершись в прилавок, остолбенел и, сам себе не веря, даже не пытался убежать. Лишь рот раскрывался все больше и больше, да вылезали из орбит глаза от ужаса.

В этот рот и вбил отнятую у бородатого дубинку Эсамо, вложив последние силы в удар, после чего бездыханно повалился на умирающего врага.

Только сейчас Таронский сбросил оцепенение. Такой самоотдачи ему видеть еще не приходилось.

Инквизитор повернулся к месту боя, но его качнуло, острая боль пронзила тело. Левая рука повисла плетью, невыносимый холод поднялся к сердцу. Шатаясь, почти ничего не видя от нахлынувшей на глаза кровавой пелены, храмовник двинулся к воющему рыбаку, который слепо тыкался в прилавки, все еще зажимая раненное лицо. Таронского самого штормило, как на корабле во время бури, ноги отказывались слушаться. Не оставалось сомнения, арбалетные болты были заговоренными, и их магия теперь вытягивала из храмовника жизнь.

Словно в алом тумане Максимилиан преодолел вдруг ставшими необычайно тяжелыми метры до единственного живого врага, пальцами в черной боевой перчатке схватил рыбака за волосы, вогнал стилет в толстую ногу. Здоровяк дернулся, упал, повалив с собой и Таронского. Инквизитор, словно голодный зверь, подтянул свое почти онемевшее тело к орущему рыбаку, захрипел в его изуродованное лицо, роняя кровавую пену:

— Кто! Кто тебя послал! Кто, говори!

Рыбак, не переставая дико кричать, попытался оттолкнуть от себя инквизитора, как вдруг что-то громыхнуло, с треском разорвался набухший от воды полог базара.

Тело здоровяка взорвалось, словно упавший с башни арбуз. Таронского отбросило мощной волной назад и, прежде, чем он, уже мало что понимающий, упал на мостовую, инквизитор увидел стоящего у края центрального прохода человека в простой клирикальной тунике. У человека были длинные пепельные волосы и серые глаза, которые затягивали, словно дно колодца… затягивали… затягивали… пока не наступила тьма.