Книга Демоны и сталь, страница 82 – Денис Бурмистров

— Бубнишь словно он тебе денег должен, – продолжила она отчитывать Фока. – Не видишь, мальчику страшно.

— Ничего мне не страшно, – обиженно ответил Улисс.

— Вот и молодец, – голос у старушки был ласковым и добрым, словно у любящей бабушки.

Возможно, тому способствовал травяной настой, терпкий запах которого появился вместе с гадалкой.

— Ты опять запасы распечатала? – Фок тоже учуял аромат напитка. – Я же просил!

— Я только наперсточек, – отмахнулась пребывающая в благодушии Эмма. – Успокоить душу перед ночным переходом.

— Знаю я твои «наперсточки», – заскрипел старик. – Опять гробанешься и поломаешься. Или зубы последние высадишь. А мне потом лекаря по всем окрестям искать…

Гадалка тихонько засмеялась, легонько хлопнула супруга по спине.

— За дорогой лучше следи, заботливый. Хозяин фонарь уже включил?

— Нет еще, – через плечо бросил Фок.

— Значит, есть еще время поболтать.

Старик забрюзжал, но лишь удобнее перехватил вожжи.

Гадалка склонив голову на бок, посмотрела на Улисса. Мальчику под столь пристальным взглядом стало неуютно и он принялся разглядывать проплывающий мимо пейзаж.

— Ули, – наконец начала разговор Эмма. – Как тебе у нас? Нравится такая жизнь?

— Нравится, – честно ответил мальчик.

— Конечно нравится, – хрипло хмыкнул Фок. – Без нас, поди, валялся бы в канаве распухшей тушкой.

— Не валялся бы, – огрызнулся Улисс. – Делать мне больше нечего.

Старик получил новую порцию тычков под ребра, заохал, извиваясь, а Эмма вновь обратилась к мальчику.

— Как тебе у нас в труппе? – в ее голосе звучало лукавство.

Вопрос смутил Улисса. Неужели старая гадалка прознала про Еву?

— Поди, хочешь на Пардуса быть похожим? – продолжила старушка, и мальчик мысленно выдохнул. – Быть таким же большим и сильным, да?

— Не знаю, – Улисс покосился на Фока. – Я представление ни разу не смотрел.

Эмма всплеснула руками.

— Как? Почему?

— Чего раскудахталась? – подал голос старик. – Я запретил. Увидит хозяин, что пострел без дела шляется, враз долю ополовинит.

— Не ополовинит, – уверенно возразила Эмма. – Где он еще за такую пайку работников найдет? Да и делать ему больше нечего, как за мальчишками приглядывать.

Фок упрямо повел плечами, но промолчал. Эмма усмехнулась, вполголоса сказала Улиссу, будто конюх их не слышит:

— На мужа моего первого похож, на покойного. Такой же упрямый был, как осел без морковки.

— Эмма! – протянул Фок, которому видимо надоели подобные разговоры.

— Ой, да что такого? – гадалка подбоченилась. – Я в черном сколько положено отходила, ни днем раньше не сняла. Мне стыдится нечего.

Она вновь повернулась к Улиссу, усмехнулась самодовольно:

— Все еще ревнует. А я ведь этого остолопа сама выбрала, хоть почитателей было, что вшей в солдатских портках. Но нет, угораздило же на бусики малахитовые повестись…

Она хлопнула супруга по спине, зычно спросила:

— А где те бусики-то, а? В каком ломбарде ждут не дождутся?

— Сказал же, выкуплю, – стыдливо поежился Фок.

— Да уже не надо, – развела руками Эмма. – Карточный залог дурную силу притягивает. А там уж на целое проклятие накопилось, поди.

— Отмолю, – совсем уж сдавшись буркнул старик.

— Сиди уж, праведник, – гадалка примирительно пихнула мужа локтем, повернулась к Улиссу. – Что сделано не воротишь, а воротишь – то не так. Как стало – так и правильно, так и лучше. Верно говорю, Ули?