Книга Демоны и сталь, страница 35 – Денис Бурмистров

Обряд занял вечер и почти целую ночь, выдался мучительный и затратный. Этот период Максимилиан уже припоминал, и, честно говоря, со стыдом. Его, словно рыбу, вытаскивали на поверхность, одновременно разгоняя тьму и обрывая все связи с иными мирами. Сидящие в теле призрачные паразиты не желали сдаваться, заставляли Максимилиана кусаться, лягаться, рычать и испражняться.

Анук сказал, что душа почти опустилась в третий мир, в мир мертвых, но ее успели вернуть назад. И хорошо, что внутри оказались лярсы, а не демоны, иначе все могло закончиться плохо, причем, не только для Максимилиана.

Сказал, что Пустоши не любят отпускать добычу, что они всегда возвращаются за своим.

Когда Максимилиан пришел в себя, мокрый, липкий, рыдающий, земля вокруг была будто перепахана, рядом валялись опустошенные и расколотые камнедухи. Один из самоцветов Эдит засунула ему в разрез над лопаткой, туго забинтовав рану. Капитан сказал, что это якорь для души, что темные силы не смогут увести ее за собой – правда теперь Максимилиан не сможет видеть сны. И что защита временная, по возвращении домой нужно будет сразу показаться служителям Ордена Радиус.

При мыслях о доме сами собой наворачивались слезы, а к горлу подступал горький ком. Максимилиан до сих пор не мог принять событий той ночи, они произошли будто и не с ним вовсе. Кровь на стенах, мертвое лицо матери, отец среди разбитой мебели и тот человек в плаще – все это казалось таким далеким, ненастоящим, дурацким розыгрышем, ночным кошмаром.

А еще страшная мысль, от которой Максимилиан старательно отмахивался, но та будто ядовитая сколопендра все равно находила лазейку – это он открыл окно той девчонке, он впустил в дом демона.

Это он виноват во всем.

В такие моменты хотелось убежать в Пустоши, чтобы понести самое страшное наказание. Ведь если все так, если его родные мертвы по его вине…

Максимилиан посмотрел под ноги, где на земле, вокруг лагеря, был начертан защитный круг с хитрым орнаментом из знаков и Слов, с торчащими колышками и «солнечной солью» внутри. Закрыл глаза.

— Эй, пацан! – раздался сзади окрик. – Примерь.

Рядом на землю хлопнулись потертые сапоги из бурой телячьей шкуры. Максимилиан обернулся – за спиной стоял Ягор по кличке «Заноза», самый молодой и низкорослый в экспедиции. Гостальер уже поделился с ним штанами, которые, правда, пришлось перевязывать в поясе шнурком, теперь вот выудил из походной сумки сапоги.

— Если будут велики – тряпок набей, – прокомментировал Ягор. – Порвешь – уши отрежу, ясно?

— Ясно, – кивнул Максимилиан. – Спасибо.

— Я серьезно, – повторил гостальер. – Это дорогие сапоги. Если что – уши отрежу и ожерелье сделаю.

Максимилиан нахмурился, отставил обувь в сторону, не желая брать на себя такую ответственность.

— Эй, Заноза! – вмешался Клобунт, правящий кинжал на узком камне. – Харэ мальчонку стращать! Ему что, в твоих говнодавах летать прикажешь?

— Постой-ка! – подхватил третий гостальер, рыжий бородач Дормунт. – Это его заговоренные «безотказные близнецы»? Те самые, в которых он пытался девку в Райтане снять?

— Они самые! – хохотнул Клобунт.

Гостальеры засмеялись, гортанно и заразительно.

— Бери сапоги, пацан, – махнул рукой Дормунт, хрюкая и вытирая слезы. – Самое большее, чем ты рискуешь, это помереть девственником.