Книга Демоны и сталь, страница 27 – Денис Бурмистров

Кожи касалось горячее дыхание, после которого оставалось неприятное ощущение липкости. Когда клокочущие звуки из глотки раздались перед самым лицом, Улисс чуть было не сорвался с места от ужаса, но выдержал, до боли сжав челюсти.

Экзекуция длилась недолго, хотя казалось, что целую вечность. Должно быть тварь сразу могла почуять спрятавшуюся в человеке заразу, и не было нужды обнюхивать с ног до головы.

— Сюда, холера, – цепочка звякнула и тварь суетливо заковыляла прочь, удаляясь.

— Эй, парень, – донесся голос господина Рихтера. – А ну, лови!

Улисс успел раскрыть глаза и поймать что-то маленькое, теплое. Раскрыл ладонь – то оказался небольшой гладкий камушек с красивым извилистым рисунком.

— Не разорвало, – то ли с досадой, то ли задумчиво прокомментировал капрал. – А ну отдай, басота.

Он забрал камень, подал начальнику.

— Что хочешь за парня? – спросил господин Рихтер.

— Пройти туда, – тут же откликнулся отчим, указывая за шлагбаум. – И два золотых.

Капрал в голос захохотал, будто Густав сказал очень смешную шутку. Господин Рихтер покачал головой, ответил:

— Для беженцев проход закрыт, приказ барона. Что до золота…

Он наклонился к притороченной к седлу походной сумке, вытащил тугой бурдюк и несколько полосок вяленого мяса.

— Это вам сейчас нужнее любого золота.

Отдал хрюкающему от недавнего смеха капралу, тот бросил еду к ногам отчима.

— Сейчас еще принесут сухарей и изюм, – сказал Рихтер. – На том, думаю, сделку закроем.

— Но господин! – возмущенно воскликнул Густав, на замолк, остерегаясь шагнувшего к нему капрала.

— Кстати, – Рихтер, который было поворотил коня в сторону лагеря, задержался. – Можешь продать и девочку, так и быть, накину серебром.

Улисс замер с вещами в руках, пытливо посмотрел на отчима. Тот перевел взгляд с Рихтера на супругу, которая испуганно отшатнулась, прижимая хнычущую дочку к груди. Было видно, как в Густаве борются страсти, как тяжелые и гадкие мысли переползают под его толстым лбом.

И все же, он прогнил не полностью. Медленно покачал головой и глухо ответил:

— Не продам – моя кровь.

— Отрадно, что еще осталось в мире место для родительской добродетели, – похоже, господина Рихтера отказ нисколько не расстроил. – Эй, мальчик! Одевайся и следуй за мной. Нужно до темноты успеть в замок.

Улисс торопливо принялся натягивать вещи, грязные и задубевшие, но это было куда приятнее, чем ощущать дыхание чудовища. И затягивая подвязку штанов вдруг понял, что сейчас останется совсем один, что его продали навсегда, что это не игра и не шутка. Все надежды и желания разом превратились в пропасть, в которую предстояло шагнуть не по собственной воле.

Руки задрожали, взгляд затуманился от слез.

— Живее, – толкнул его в спину капрал.

Улисс подался вперед и бросился к матери, с трудом сдерживая рыдания. Уткнулся лицом в прохудившийся шейный платок, захотел закопаться поглубже, словно это могло вернуть в те времена, когда все было хорошо.

— Все будет хорошо, – ласково проговорила мать. – Это лучший выход, мой мальчик. Прими судьбу с благодарностью.

И прошептала на ухо, так тихо, будто сама боялась услышать собственный голос:

— Возьми вот это… Помни обо мне.

Что-то холодное и тонкое легло Улиссу в ладонь, и тот машинально спрятал подарок в рукав, понимая, что его не должны увидеть.