Онлайн книга «Демоны и сталь»
|
И тут на спину будто бросили раскаленное чугунное колесо, в воздухе запахло вскипевшей плотью. Адская боль выбила из легких отчаянный крик, смяла копошащееся в голове существо, отбросило его прочь. Запоздало пришла мысль, что теперь в мире сновидений станет одной ловушкой больше. Слабые, но настойчивые руки вытащили его из лужи, под кровоточащий нос сунули мятый платок. Цапля что-то говорил, но в ушах стоял сплошной шум. Опираясь на подставленное плечо, Максимилиан поднялся, и они, словно хромые пауки, пошагали прочь из мертвого квартала. * * * Была поздняя ночь, когда светочей Дамас разбудил Максимилиана. Тот с трудом оторвал голову от подушки, прищурился от бледного света газовой лампы. — Вставай, – холодно сказал клирик. – Экзарх зовет. Мальчик обвел взглядом палату – остальные ребята спали, его подняли одного. Наспех оделся, с трудом натягивая рубаху поверх бинтов с вонючей травяной мазью. Заковылял за клириком, перебирая в голове причины, по которым его могли бы среди ночи вызвать к главе орденского дома. Неужели опять из-за того злополучного похода? Интересно, откуда смотрители узнали о нем? Кто проболтался? Уж точно не Цапля, которому выписали семь ударов вожжами, и который каждое утро таскал протекающие ведра с нечистотами из орденского нужника. Для Максимилиана всё было впереди. Пока что он слишком слаб, и светочей Дамас, что несколько дней выхаживал его, не скупился на упреки и смакования грядущих кар. — Господин Дамас, – не выдержал Максимилиан. – Зачем экзарх зовет меня? Светочей бросил через плечо недовольный взгляд, сварливо ответил: — Что за вопросы такие? Зовет – значит нужно. И добавил себе под нос: — Надеюсь, вышвырнет тебя на улицу, неблагодарный недопёсок… «Ну вот, опять», – вздохнул про себя Максимилиан. Не сдержал зевок, понуро шагая за орденским служителем. Несмотря на сварливый характер, светочей ему нравился. Молодой еще мужчина, но уже с седыми прядями в бороде, Дамас был легким до шуток, смеялся открыто и заразительно. Старался казаться суровым и строгим, но всегда был добр к Максимилиану и другим мальчишкам. Возможно, порой слишком, потому как многие в интернате пользовались этим, не принимая слова светочея всерьез. Но только не Максимилиан. Он меньше всего хотел обидеть клирика, что так долго и упорно боролся за его жизнь. И ему было искренне неловко перед Дамасом за то, что тому пришлось разгребать созданные мальчишками проблемы. Это светочей еще не знал о погибшем Дюке. Беспризорники, конечно, часто пропадали в запретных кварталах, но за причастность к подобному Максимилиана с Цаплей точно выгнали бы из интерната. А Максимилиана и без того грызла совесть, он считал себя виновным в смерти парня, ведь не смог увидеть темных тварей заранее, не смог предотвратить. Цапля обозвал его дураком и сказал, что Дюк рано или поздно получил бы свое, уж слишком самонадеянно лез в самое пекло. А он, Максимилиан, спас друга, спасся сам, а потому необходимо радоваться, а не горевать. Дамас остановился возле массивной двери с тяжелыми бронзовыми петлями. Поднял факел, будто убеждаясь, что Максимилиан не растворился в ночном мраке. — Веди себя пристойно, – наставительно произнес светочей. – Обращайся уважительно. Если спросят настоящее имя – назови. |