Книга Фурадор, страница 93 – Денис Бурмистров

Какая несусветная глупость! Что плохого в том, живи сейчас Максимилиан с родителями, или с мастером Крюгером, или даже сам по себе, но без вот этих странных и страшных приключений, без смертей и боли?

И что хорошего в расставании с Шарлотой?

При мысли о девушке в груди заболело, а к горлу подступил ком обиды.

Глупая девчонка! Предательница! Крутила им, пока хотела, а после бросила, завидев красивый мундир!

Но какая же она красивая, умная, добрая! И, скорее всего, не хотела ничего дурного, а это он сам себе придумал, сам насочинял. Она ведь ничего ему не обещала! Это он сам, сам влюбился!

Дурак! Безмозглый слабовольный дурак!

Нет, надо было ей всё высказать прямо там, в лицо! Сказать, кто она на самом деле, как ошиблась в своем выборе, как больно делает!

— …сказать, что люблю ее, – прошептал Максимилиан, окончательно запутавшись в собственных чувствах.

Фонарь мигнул, испустил последний вздох – и погас.

И тут же вспыхнул яркий зелёный шар, зависнув в центре своей полупрозрачной клетки. Качнулся воздух, протолкнувшись внутрь землянки, а вместе с ним завалился и щит, прикрывающий вход.

Максимилиан охнул, вскакивая на ноги.

— Цапля! – громко зашипел он, боясь повысить голос. – Цапля, проснись!

Проникая под полог ткани, в комнату друг за другом заходили лесорубы. Они неторопливо подходили к лавкам, рассаживались, словно гости на званом ужине. Без масок, худые и грязные, с растрепанными бородами и волосами, в которых застрял лесной мусор. И все, как один, с закрытыми глазами.

За спиной сдержанно выдохнул проснувшийся Цапля. Максимилиан краем глаза видел, как гуляет в его побелевших руках копье.

Лесорубы вели себя странно, пугающе. Они скалили зубы, их лица и плечи подергивались. То один, то другой зачерпывали суп из стоящего по центру котелка, после чего начинали грызть и кусать деревянную ложку, выплескивая на бороды и одежду исходящую паром жидкость.

Всё происходило в полной тишине, не считая чавканья, клацанья зубов и стука посуды.

— Они спят, что ли? – еле слышно прошептал на ухо Цапля.

Максимилиан, который все это время стоял недвижим, будто соляной столб, несмело пожал плечами. Он был в растерянности, в какой-то отупляющей прострации.

А потом он увидел его.

Поначалу показалось, что это тень от фонаря качается под потолком, но, присмотревшись, экзорцист рассмотрел фигуру, похожую на человеческую, неестественно тонкую, застывшую между бревнами крыши. Фантазия дорисовала длинные руки и ноги, потому как видно их не было, но вот что сразу приковывало к себе внимание, так это круглые, будто блюдца, глаза и рот, что беспрестанно жевал, чавкал и клацал зубами.

А глаза те, не мигая, смотрели прямо на них! Они засасывали, погружали в себя, словно в трясину…

— Бежим! – первым очухался Цапля, толкая Максимилиана вперед.

Не имея иной возможности обойти стол, они вскочили прямо на столешницу, затопали прямо по тарелкам, по ложкам, по чьим-то пальцам. Лесорубы за их спинами вставали, тянулись следом, их открывающиеся глаза светились тем же зелёным болотным цветом, что и лампа.

Беглецы вывалились на улицу, заметались у входа, словно слепые птицы.

— За мной! – взял на себя решение Цапля и потащил за собой фурадора.

Они чудом добежали до леса, ничего себе не переломав и не вывихнув. Глаза уже чуть привыкли, благо небо великодушно подсвечивала бледная луна, но все равно Максимилиан пару раз чуть не влетал в появляющиеся вдруг на пути деревья. Несколько раз оглядывался, однако почти сразу потерял землянку и сам лагерь из виду.