Книга Фурадор, страница 89 – Денис Бурмистров

Но ругаться сейчас – значит разрушить то, что осталось. Ругань ничего не изменит, а лишь усложнит и без того хрупкое положение. Сейчас главное – выжить, а там будет видно, кто прав, а кто – нет.

— Хорошо, – холодно сказал Максимилиан. – С югом выяснили. А что на востоке?

Цапля помолчал, внимательно изучая скрытые в темноте маски глаза товарища, долго вздохнул, откинулся на ствол дерева.

— На востоке – Глинвин.

— Глинвин? – повторил Максимилиан, пытаясь вспомнить, где слышал это название. – Погоди, это который в дальнем лимане?

— Ну да.

— Да ты что? Туда идти не один день! Да еще и через болото!

— А есть идеи лучше? Всё, что ближе, ужо, считай, вымерло, как здесь. А до побережья, думаю, эта гниль еще не добралась. К тому же, там мой двоюродный дядька живет. Авось не выгонит кровинушку родную.

Было слышно, как он улыбнулся.

Других идей у Максимилиана действительно не было. Зато импульсивный порыв, преобразовавшийся в слова:

— А если в Рангарос? – спросил он.

Цапля нахмурился, прикидывая о чем говорит друг, переспросил:

— Это туда, куда твоя зазноба умотала? Не, брат, при всем желании мы туда точно не доберемся, это еще дальше, чем Глинвин. А она точно там?

Максимилиан покачал головой.

— Они хотели куда-то уплывать.

— Ну тогда на кой нам ляд в такую даль переться? При всей моей к тебе любви, Рэкис, это будет совсем уж дурным поступком.

Как бы ни хотелось, пришлось согласиться. Идея бежать за ускользающей Шарлоттой действительно была неразумной. И какой-то… жалкой?

— Хорошо, – со вздохом кивнул Максимилиан. – На восток так на восток.

Цапля хлопнул себя по ноге, рассмеялся.

— Да, с тобой сложно спорить, братец!

— На юг я не пойду, – Максимилиан на всякий случай озвучил позицию. – Не верю я в твоих благородных бандитов. Уж лучше в болоте сгинуть, чем в петле.

— А по мне, так всё едино, – Цапля завозился, вытягивая из-за спины свой мешок.

— Ну, раз едино, то идем на восток.

— Ладно-ладно, я и в первый раз понял, – он вытащил что-то, замотанное в холщовую тряпочку. – Перекусим и пойдем. Ты голоден?

Только сейчас Максимилиан понял, насколько пусто и тянет у него в животе. Он когда последний раз ел? После похорон мастера Крюгера?

Он с готовностью подсел поближе, выудил из котомки мясо и раздавленный хлеб. Цапля добавил вареную свеклу, луковицу, жесткие пластинки сушеных яблок и маленький бурдюк с сидром.

От нехитрой пищи стало тепло и хорошо, а несколько глотков сидра добавили в голову легкую безмятежность и самоуверенность.

Бледное солнце над головой медленно клонилось к верхушкам деревьев.

— До темноты нужно добраться до вырубки, – сказал Цапля, убирая остатки пиршества. – Ты как, идти можешь?

Максимилиан утвердительно кивнул. Он всё еще ощущал слабость, отступившая боль напоминала о себе при каждом движении, но, в целом, всё было не так уж и плохо.

Сходив до ветру и собрав нехитрый скарб, они двинулись в путь.

В этот день провидение благоволило им. Несмотря на уже привычное серое небо, по которому слепыми овцами бродили дождевые тучи, непогода так и не разразилась, лишь раскачивались кроны деревьев под порывами ветра. Под ногами петляла старая тропинка, но не убегала, вела в нужную сторону. Сам лес казался светлым и открытым, вызывал в памяти воспоминания о далеких уже детских прогулках с родителями, о вкусных ягодах на солнечных полянках.