Книга Фурадор, страница 8 – Денис Бурмистров

Мрак прояснился, впитывая Свет, насыщаясь им, перемешиваясь серым мясистым тестом, превращаясь в нечто объемное, узнаваемое. Три взмаха ресниц – и вот перед Максимилианом раскинулся светлый летний лес с невесомыми обрывками тонкого утреннего тумана. Присмотревшись, становилось понятно, что всё – лишь декорации, оживший образ с ярких ярмарочных гравюр, ставший теплым воспоминанием, в котором, как в последнем убежище, пряталась душа ребенка.

Однако тьма уже дотянулась и сюда – лес поразила гниль, зияющая червоточинами в деревьях, покрывающая траву и землю липкой слизью, заполняющая низины шевелящимся пеплом. Недолог час, когда чернота заполнит собой всё, растворяя остатки светлой души, после чего примется править под себя и тело несчастного.

Это и был Лабиринт – и, как все детские Лабиринты, он не выглядел сложным. Его рисунок еще не успел обрасти тяжелыми стенами, тупиками, обрывами и расщелинами, не наполнился тенями и ловушками, что так часто встречались в душевных узорах взрослых.

Простота помогала паразитам Пустошей быстрее добираться до своей добычи, но это же играло на руку и экзорцистам. Нужно просто разгадать правильную дорогу.

Максимилиан огляделся, разглядывая однообразный пейзаж. Сделал шаг вперед. Прислушался к себе.

Между лопаток припекало, но совсем чуть, будто от перечного порошка. Если не обращать внимания, то и вовсе незаметно. Мелькнула мысль, надежда – а вдруг в этот раз всё будет иначе? Вдруг проклятая напасть потихоньку отступает?

Ноздрей коснулся легкий аромат печеных яблок. Максимилиан завертел головой, пытаясь определить источник запаха. Это было важно, запах – один из возможных Ключей, как цвет, форма или звук.

Внимание привлекла небольшая полянка вдалеке, светлая проплешина в окружении деревьев. Что-то подсказывало, что нужно идти туда – и Максимилиан последовал внутреннему зову. Останавливался, принюхивался. Прислушивался.

К тихому шелесту ветра в листве добавился еще какой-то звук, щелкающий, осторожный. Он кружил вокруг, но не приближался.

Полянка оказалась пуста, лишь среди посеревшей травы валялась игрушка – грубо вырезанный из дерева конь с отбитой гривой. Однако запах яблок здесь ощущался куда явственнее, и Максимилиан понял, что на верном пути.

Только вот спину начало припекать ощутимее. И ощущение, словно кто-то тянет за кожу, выкручивая винтом.

Приказав себе терпеть, ученик укзорциста пошел дальше, внимательно всматриваясь в просветы между стволов.

Его атаковали внезапно. Что-то грязно-желтое свалилось сверху, придавило, попыталось оплести, заключить в жесткие шипастые кольца.

Где-то далеко, на грязном полу дома ткача, среди мусора и обломков, ярко вспыхнул один из белых самоцветов.

Тварь, что попыталась овладеть Максимилианом, с визгом отлетела в сторону, скрылась за деревьями.

В доме ткача взвыл одержимый, забился в цепях, попытался перегрызть себе руку. Подскочившие миряне придавили его рогатиной к полу и с трудом удержали на месте.

Максимилиан в гниющем лесу болезненно застонал, сжав зубы. Заспешил к следующей поляне. Наткнулся на тонкие, но упругие черные нити, перегораживающие путь. Разорвал их, прибегая к силе Света – и чуть не закричал от боли, когда пламя внутри него ошпарило легкие и горло.

Мурана атаковала вновь, пытаясь вытолкнуть Максимилиана, подхватить, раздавить. На сей раз по ней ударило сразу два самоцвета, разметав куски по сторонам. Но тварь не сдавалась, била вновь и вновь, мешая идти вперед. Выбранная формула плохо справлялась с такой сильной сущностью, однако ее монументальность позволяла более чем успешно отражать все атаки. Увы, обороняясь, паразита не победить, а существенным успехом Максимилиан похвастаться пока что не мог. К тому же, вернулось его болезненное проклятье, и теперь его будто розгами по спине секли, застилая глаза белыми вспышками нестерпимой боли. Он по-прежнему шёл вперед, от дерева к дереву, успевая сквозь слезы и звенящий туман в голове рассмотреть еще одну полянку впереди. Запах явственно шел оттуда, а под ногами всё чаще попадались бесхитростные атрибуты мальчишеской души – кривая удочка с поплавком из коры, деревянный мячик, совсем новые башмачки, которые вряд ли мог себе позволить ткач. Где-то здесь должен быть Кокон, удушливая тюрьма, что соткала вокруг души одержимого темная сущность. И вроде бы даже где-то мелькнуло нечто похожее…