Книга Фурадор, страница 151 – Денис Бурмистров

— Мне необходимо проверить посты.

Нарочито вежливо кивнул присутствующим и удалился, широко шагая через зал к выходу.

— Мальчишка, – проговорил барон, когда дверь за Эшфоллом закрылась. – Горячий и глупый. Как я когда-то.

Он сделал большой глоток из бокала, неожиданно спросил:

— То есть, господин экзорцист, вы почти решили проблему с этим демоном?

Максимилиан вздрогнул. Ответить сейчас «не знаю» или «нет» было бы верхом безрассудства.

Барон внезапно ударил кулаком с зажатым в нем бокалом о стол, отчего тот разлетелся на куски, взвизгнул:

— Избавьте мой дом от паразитов! Избавьте! Пока они не забрались вам в головы!

Он замолк, сжимая в кулаке ножку бокала, и кровь из порезов мешалась с разлитым вином.

В наступившей тишине Максимилиан сказал деревянным голосом:

— Позвольте мне продолжить свою работу, господин барон?

— Позволяю, – настроение барона вновь претерпело стремительное изменение, он снова стал спокойным.

Пока фурадор шел на выход, услышал начало нового разговора, начатого хозяином замка:

— Так когда прибудут ваши люди, господин Брюн?

Максимилиан смотрел на свое расплывчатое отражение в тазу и не узнавал. Последняя встреча с демоном превратила его лицо в разбитую маску, рубашка и куртка задубела от засохшей крови. Тело и голова разваливались от каждого движения, а про боль в спине и шее лучше даже не вспоминать. Впрочем, он жив, в отличие от несчастных солдат. И даже ничего не сломал – в отличие от Цапли, которому пришлось накладывать тугие повязки на руку и колено. Должно быть, сам Свет Единый желает, чтобы Максимилиан довел дело до конца.

Только знать бы как?

Он зачерпнул теплой воды и погрузил лицо в ладони. Повторил еще раз, пробегая пальцами по саднящим скулам и разбитым губам.

Прав, прав капитан Эшфолл – он такой бесполезный, такой самонадеянный, такой глупый в своих тщетных попытках доказать собственную состоятельность. От его изысканий лишь беды и гибель людей, пусть и добровольцев. Может, поддаться слабости, дать Цапле уговорить себя на побег? Всё одно – позор, так хотя бы в лицо об этом никто не скажет.

Не скажут. Зато между собой уяснят. И даже не барон, не мать-настоятельница – а Хорво, капитан Равс, пеатрикса Мелойра, Селеста.

Рано или поздно – Шарлотта.

А, главное, он сам до конца дней будет знать, что поступил как трус. И, как последний из семьи, этой позорной печатью навсегда покроет фамилию.

Нет уж. Пока он дышит, пока способен мыслить, будет бороться. Пусть бесполезно и самонадеянно – уж как умеет. Иного выхода для него нет.

Новая маска приятно холодила лицо и пахла обработанной кожей вперемешку с вложенными внутрь горькими травами. Завязывая ремешки на затылке, фурадор подумал: сколько темных тварей знают его в лицо, знают его имя? В какой момент личина перестанет иметь значение? То и дело появлялись истории о людях, которые не проснулись или проснулись, но оказывались безумными, одержимыми, иными. Через сколько десятков темных тварей и демонов наступит его черед? А он наступит, бессонная настойка далеко не безупречна.

Подумав так, Максимилиан прислушался к себе. Страха не было, только сожаление.

Как, должно быть, чудесно жить в мире, где не нужно скрывать лица, где неведомые твари не вьются в тенях, и где сон – всего лишь сон, сладкий и глубокий.