Книга Лекарь для хана, страница 88 – Галина Погорелова

Помимо этого в перечень симптомов попадали бледность кожных покровов, легкий тремор пальцев, который он пытался скрыть, сжимая кулаки, и напряжение в теле…

— Пусть глядит! – громкий окрик хана выбил меня из моих наблюдений.

Я поежилась, тут же получив окрик и от Тайдулы-хатун:

— Айше! Иди сюда.

Она «по-родительски» обласкала взглядом, успев предупредить одними глазами. Но, словно мне было этого мало, еще и добила:

— Помни, девочка: то, что откроется тебе здесь, за этими стенами существовать не должно. Ты понимаешь?

— Да, понимаю, – я закивала и ничем не выдала подступившего страха, но слова хатун, сказанные в ставке Хасана о том, как она ценит неболтливых, неожиданно заиграли новыми красками. – Всевышний мне свидетель, – добавила я положенное, прижимая ладонь к сердцу. – Я буду молчать.

Однако хан все равно раздраженно махнул рукой и сам подозвал к себе:

— Подойди!

Я уже знала, что предстоящий осмотр мало чем будет походить на устроенный когда-то для Темира. Эта троица нагло собиралась использовать меня в качестве инструмента, и едва ли видела во мне человека. А ведь еще вчера я искренне боялась, что могу заинтересовать хана как женщина.

Какая же это была глупость!

Сейчас я боялась одного: лишь бы он не придушил меня уже за то, что я стала свидетелем его слабости…

— Смотри! – раздался приказ от Борчи.

Я снова, превозмогая боль, коснулась дара. И в который раз поморщилась – от хана исходила какая-то чуждая, липкая сила.

Отрицать ее не имело смысла: он будто был оплетен паутиной внутри, каждый его орган, каждая конечность. На типичную болезнь это не походило. Наверное, именно так выглядело проклятие – сглаз, о котором мне признался Темир.

Но где же были его корни?

Сделав шаг назад, я окинула взглядом всю фигуру хана, и больше не смогла удерживать зрение в режиме дара. Хорошо хоть не свалилась – меня опять чуть повело. Но я быстро присела на колени, пробубнив:

— Хан, дозволь к тебе прикоснуться.

Сверху прозвучало согласие:

— Касайся...

Я осторожно потянула край свободной штанины, оголяя левую ногу вначале по щиколотку, потом завернула штанину до колена. В нос тут же ударил сладковатый запах. На фоне бледной, почти восковой кожи отчетливо проступали вздутые вены – нездоровые, иссиня-черные. Ткани наливались свинцом, местами виднелись темные пятна – предвестники некроза.

Встречать подобное на практике мне еще не доводилось, но я практически не сомневалась в диагнозе.

Черная рожь… Эрготизм. Тяжелейшее отравление алкалоидами спорыньи.

В моем веке его также называли «Антониевым огнем»… Болезнь могла развиться из-за некачественного сырья для выпечки – хану подавали отравленный хлеб. Или же, если верить дару, его пищу испортил сглаз, который точно присутствовал, как бы ни возмущался мой внутренний прагматик.

Захотелось тут же повторно оценить этот сглаз – черную паутину. И не просто оценить, а «пощупать».

Забыв о предосторожностях, я в третий раз потянулась к дару.

На мгновение показалось, что паутина действительно была живой: пульсировала в его венах, жадно впитывая жизненную силу. Это вмешательство, как и чужеродное присутствие, ощущалось настолько мощным и концентрированным, что меня незаметно скрутило.

В глазах потемнело. Мысль же о том, что я теряю сознание, пришла лениво, не успев напугать.