Книга Лекарь для хана, страница 43 – Галина Погорелова

— Что же нам делать? – тихо спросила я, посмотрев вверх.

Глаза все еще резало из-за яркого солнца, и в голове стоял туман после «лечения» Гули, но новость о кочевье взбодрила меня лучше ледяной воды. Если этот степняк говорил правду и стойбище действительно снялось с места – наши дела плохи. Очень плохи.

Хотя, куда уж хуже?

— Ага, – осторожно позвала я, но он проигнорировал.

Возвышался надо мной, уставившись куда-то вдаль, будто высматривал там что-то, а может, просто красовался – набивал себе цену. Раскусить его было несложно. Тут и без умений Айше я видела в нем природную хватку.

Такой своего не упустит: торгаш до мозга костей. Даже меня успел оценить...

Пришлось позвать его снова:

— Ответь, прошу.

— Не торопи, кыз, – он бросил очередной взгляд сверху вниз. – Думать буду.

Ну, думай… что мне еще оставалось делать.

Я так и продолжала сидеть с Гулей на руках, ожидая его решения.

Караванщики тем временем заканчивали короткий привал, если это вообще можно было назвать привалом. Костров они не разводили, за готовку обеда не брались: просто присели на минут десять-пятнадцать, дали передышку лошадям и верблюдам. Да и то лишь потому, что наткнулись на нас. Точнее, на Ветерка.

Скорее всего, именно он привлек их внимание посреди открытого пространства...

Предоставленная сама себе, я уже без помех осмотрела весь караван.

Он оказался больше. Человек пятьдесят-шестьдесят, что вполне логично: слишком опасно ходить степью малым числом. И верблюжья цепочка была не одна: из-за пологого холма тянулась вторая, голов на десять, тоже нагруженная тюками. А за верблюдами ползли еще две крытых телеги.

В них, присмотревшись, я разобрала женскую часть.

Караванщики нередко брали в дорогу жен и невольниц: для готовки, развлечения, других хлопот. И эти тоже путешествовали с удобствами.

С одной стороны, увиденное обнадеживало. Передо мной был обычный караван – со своей жизнью и со своими правилами. Но, с другой… мысль о том, что нас могут бросить, посчитав обузой, никак не уходила.

После устроенного Хасаном, наивности во мне заметно поубавилось, и добра от незнакомцев я не ждала.

Да, в степи существовал негласный закон: помоги путнику. Но сейчас был важен не этот обычай.

Караван-баши – вот кто решал все. Его воля, настроение и расчет. А последний у него точно имелся.

Этот мужчина уже мне не нравился: хитрющий, привыкший искать выгоду во всем. К тому же, ценитель женской красоты, что в сложившихся обстоятельствах я бы не назвала комплиментом в свой адрес. Но тронуть меня или Гулю он не посмеет. Нет... Это будет позором на всю степь. Никто потом не станет иметь с ним дела.

Мы все-таки вольные – равные ему по крови.

И если бы не мой страх снова остаться одной, и не эта проклятая усталость, я обязательно вела бы себя по-другому. Но, наблюдая, как караванщики постепенно возвращались к верблюдам и лошадям, как вокруг нас становилось все меньше людей, меня таки прорвало:

— Ага, не уходи! – я повысила голос, заставив его наконец-то посмотреть вниз. – Всевышним молю, не бросай нас!

Он скривился в уже своей привычной манере, покачав головой:

— Да что ж ты крикливая такая, так ты мне беду накличешь! И не ухожу я никуда: говорю же, думать надо, что с вами делать.

— И что же? – не выдержав, опять перебила я.