Книга Лекарь для хана, страница 151 – Галина Погорелова

Я лишь сейчас заметила, что и впрямь трясусь, привалившись плечом к стене.

Это что же, он действительно меня освободит?

— Правды же другой ты не найдешь, верно? – добавил хан, будто продолжая перечислять мои «достоинства». – И в деле я тебя поглядел. Врачевать умеешь, да только потом отходишь днями. Еще помрешь при мне… А для другого совести в тебе многовато. Иль думала, что я на веру принимаю все твои слова? Что дурного ты ни в ком не видишь: кого не покажешь, все святые да честные. Эх, Айше… Добрая ты, а это одному Аллаху угодно, но не мне – не власти моей.

— Хан…

— Отпущу я тебя, – перебил он снова.

Я смотрела на него, начав сползать вдоль стены, но Джанибек дернул за плечи вверх, не дав упасть на колени.

— Не меня благодари.

Его взгляд стрельнул в сторону моих покоев, оставшихся где-то позади, за несколькими коридорами.

— Ее это воля – она за тебя просила. И ей угодить хочу... Когда же с этим покончим, уезжай. Свободной будешь.

Весть все-таки окатила с ног до головы.

— Спасибо, хан. И ей передам...

Но где-то на краю сознания вертелось, что стоило бы признаться: правду его я нашла. Или практически нашла. Только от переизбытка эмоций стало дурно – рта не разлепить. Да и страшно оказалось злить удачу.

Джанибек, изучив мою гримасу, уже в который раз хмыкнул, поманив за собой.

— А я о чем – слабая…

Да плевать мне было, какой он меня считал.

Слабой так слабой...

Пусть называет как хочет, сдержал бы обещанное. К тому же обостренное даром чутье подвоха в нем не уловило: со мной он не играл. Но и поверить в такой подарок судьбы — или подарок от Гульнары, что выходило одним и тем же, — оказалось куда сложнее, чем если бы мне пообещали удавку или пожизненную неволю.

Неудивительно, что после его милости за ним я брела пьяной. И в мыслях путалась: от Темира к Гульнаре, от нее к Умай и всем моим кулам, от них к окружению хана и Борчи, а от старика, замыкая круг, опять к моему нокеру.

Просить бы и за него. Но язык не повернулся – не к месту это.

Темир ведь и сам мог оставить службу – он давно не аманат. Мог, разумеется. Плохо лишь то, что истинную свободу – право жить вольно – это еще не гарантировало. Расстаться с ханом ему нужно мирно. И не с ним прежде всего.

С Тайдулой-хатун.

Ее не обрадует подобное, как и то, что ее сын щедр со мной – с дурной кровью. И вряд ли она нас отпустит без подлости – с нее станется. Но выяснять это лично, еще и сейчас, мне вовсе не хотелось – я никак не ожидала, что пойдем мы именно в ее покои.

На развилке, где один переход уводил в сторону гарема и дальше – во дворец Джанибека, а второй вел в ее крыло, хан свернул влево – к ней.

Я к этим дверям не подходила с той самой расправы, что она устроила мне почти три недели назад – никто не звал. И теперь, после такой радостной вести, снова поддалась панике.

— Хан, скажи…

— Нет, – оборвал Джанибек, не замедлившись. – Ты молчи. Когда слово тебе дам, тогда и послушаю.

— Как велишь…

Язык я, может, и прикусила, но мысли уже полетели в разнос.

Неужто он шел ее обвинять?!

Да и сам же сказал: виновного нашли. Точнее, виновную.

Что ж, если это окажется она, сильно я не удивлюсь, разве что обидно за собственные умения – дар же по отношению к ней, получается, дал маху.

— Присматривайся пока, – на подходе к цели приказал Джанибек.