Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 77 – Кристина Юраш

Герцог подошёл к двери.

— Мелли останется с вами.

Они вышли. Дверь закрылась неплотно. Я видела тонкую полоску света.

— Мелли, — прошептала я. Она уже знала, что я скажу.

— Госпожа, это неприлично, — прошептала Мелли.

— Меня несколько дней оставляли без лечения, потому что за закрытыми дверями решили, что деньги нужнее Эвелин. Я больше не хочу, чтобы кто-то решал мою судьбу там, где я не слышу. Пожалуйста.

Мелли сдалась.

Подошла к двери, наклонилась и осторожно прижала ухо к щели.

Я смотрела на неё. Слышать разговор сама я не могла.

До меня долетал только тихий мужской гул.

Сначала лицо Мелли было сосредоточенным. Потом её пальцы, лежавшие на дверной ручке, медленно сжались. Костяшки побелели. Она перестала дышать.

— Что? — спросила я.

Мелли резко отстранилась. Её лицо стало белым, как свежая простыня.

— Скажи.

— Я не всё услышала… Магистр сказал… что первые часы и дни были самыми важными. Что если бы восстановление начали сразу, прогноз был бы другим.

— И? — прошептала я.

— Герцог сказал… Он сказал, что это… его вина.

— Его вина? — прошептала я, глядя на дверь.

— Да, он так и сказал… А потом герцог спросил, что теперь. А магистр сказал… что слишком много времени потеряно. Что теперь он не может обещать…

Она замолчала, по её щекам потекли слёзы.

— Что вы снова будете ходить. Но он обещал, что вы сможете сидеть… Пока что это всё…

Слова не сразу обрели смысл. Первые дни. Потеряно. Не может обещать.

Перед глазами возник герцог. Носилки. Зеваки. Пыль. Потом появилась мама у окна. Её рука с флаконом. «У нас нет таких денег». Потом чек. Эвелин. Комната, в которой я лежала, не зная, день сейчас или ночь. Мелли, отправленная в булочную. Мать, требующая пирог с грушами.

Несколько дней. Не судьба украла их у меня. Не арка. Они…

Я закрыла глаза.

— Он предупреждал, — прошептала я. — Первый лекарь сказал, что первые дни будут решающими.

Мелли опустилась на колени возле кровати.

— Простите меня. Я должна была что-нибудь сделать, — она прошептала это едва не плача.

— Ты одна пыталась мне помочь, Мелли, — прошептала я, гладя ее голову.

— Вы всегда были добры ко мне… Делились платьями, едой… Когда ваша матушка лишала меня еды, вы приносили часть своей порции. Я всё это помню.

Пару секунд мы молчали. Я чувствовала, как тяжесть приговора накрывает меня. Это слишком много для меня. Слишком больно… Я… я не знаю, как это переживу.

— Я не хочу больше лежать, — вырвалось у меня. По-детски. Жалко. — Не хочу, Мелли.

— Вы будете ходить. Магистр не сказал, что не будете. Он сказал, что не может обещать. Если бы всё было безнадёжно, он бы уехал. Я так думаю…

Дверь открылась. Мелли резко поднялась. На пороге стоял герцог. За его плечом виднелся Вейрен. Эдельгейм посмотрел на Мелли. Потом на меня. На наши мокрые лица.

— Одна подслушала, — произнёс он ровным тоном. — Вторая заставила рассказать. Прелестно! И теперь обе ревут.

Мелли побледнела ещё сильнее.

— Отойдите, мисс Хороший Слух. Я хочу поговорить с мисс Яужевсепоняла, — сказал он.

— Но госпожа…

— Магистр. Я вас тоже попрошу немного отойти.

Вейрен недовольно поджал губы, но вышел в коридор. Герцог закрыл дверь и подошёл к кровати. Он стоял совершенно прямо, но пальцы на его правой руке были сжаты так сильно, что побелели костяшки.