Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 178 – Кристина Юраш

— Нет. Но всё равно пусть.

Я смотрел на Флорис дольше, чем следовало. Она не притворялась равнодушной и не пыталась убедить меня, что присутствие Глории её не задевает. Флорис боялась этого танца. И всё-таки позволила сопернице остаться, потому что не желала показывать страх перед всем двором.

— Моя невеста принимает ваш подарок, леди Глория, — объявил я.

— Какое счастье, — улыбнулась та.

Теперь Глория танцевала.

Гости застыли, заворожённые представлением. Я слышал восхищённый шёпот и видел, как мужчины провожают её взглядами. Даже король наблюдал с интересом.

Глория была прекрасна. И танец был безупречен.

Именно такую женщину я искал пятьдесят лет.

Знатную, красивую, уверенную в себе. Обладающую редким даром, который мог передаться детям и укрепить род Эдельгеймов. Я считал, что выбор жены должен быть разумным. В нём не было места случайности, увлечению или человеческой слабости. Я изучал родословные, сравнивал магические способности и прекращал ухаживания, едва обнаруживал недостаток.

Глория соответствовала почти всем моим требованиям.

Она ускорилась, оттолкнулась от пола и поднялась в воздух.

По залу прокатился восхищённый вздох.

Полупрозрачные рукава раскрылись за её спиной. Золотистая ткань заструилась вокруг ног. Глория зависла над паркетом, затем поднялась ещё выше, и на одно короткое мгновение показалось, что перед нами действительно расправила крылья огромная птица.

Редкий дар притягивал мой взгляд. Красивый танец тоже. Но сама Глория больше не притягивала.

Я смотрел на неё и ничего не чувствовал. Ни сожаления, ни желания, ни даже той скуки, которую она всегда пыталась принять за недоступность. Глория была совершенна, но это совершенство не имело ко мне никакого отношения.

Мне захотелось посмотреть на Флорис.

Просто увидеть выражение её лица. Узнать, сумела ли Глория задеть её. Услышать, как она разнесёт этот безупречный танец одной язвительной фразой, а потом будет уверять, что вовсе не ревновала.

Я перевёл взгляд.

Флорис не смотрела на танцовщицу.

Она смотрела на Марвина Вандера, стоявшего возле колонны. Её пальцы с такой силой сжимали подлокотники, что побелели костяшки. Лицо стало напряжённым, а губы беззвучно шевельнулись.

Я хотел наклониться и спросить, что случилось, но остановился.

В тот момент я понял одну простую вещь.

Рядом с Глорией я мог испытывать эстетическое удовольствие. Она радовала взгляд так же, как редкая картина, драгоценный камень или искусно выполненная статуя. Но картина оставалась картиной. Её можно было разглядывать часами и не почувствовать ничего, кроме скуки.

Рядом с Флорис я никогда не скучал.

Она раздражала меня, тревожила, удивляла. Заставляла испытывать вину и совершать поступки, над которыми ещё недавно я бы посмеялся. Из-за неё я провёл ночь в холодной башне, отказался от привычных удобств и впервые за много лет заметил, как пахнет утро. Возле её двери я останавливался, потому что хотел услышать голос. Входил в комнату без причины и придумывал эту причину уже потом.

Мне казалось, что за пятьдесят лет я перепробовал всё, что способен предложить этот мир.

Флорис оказалась единственным, чего в этом мире ещё не было. Только рядом с ней я чувствовал себя живым.

Её лицо внезапно изменилось.

— Флорис…

Я не успел договорить.