Книга Космический вояж без правил, страница 11 – Эвелин Вест

Кай повернул голову, посмотрел на меня с ленивой улыбкой.

— Ну как тебе первый день на «Эросе»?

Я повернулась к нему, провела пальцем по его губам и прошептала:

— Я хочу повторить. Прямо сейчас.

— Так и знал, что ты будешь ненасытной, — он громко засмеялся и потянулся ко мне снова, начав целовать так страстно, что у меня перед глазами заплясали звездочки.

Я проснулась в своей каюте. Простыни сбились в комок вокруг моих ног, как напоминание о том, как я ворочалась во сне, не в силах успокоить тело, которое всё ещё помнило чужое тепло.

Некоторое время я лежала на спине, глядя в потолок, где проекция звёздного неба медленно вращалась, имитируя движение галактики. Одна рука свесилась с кровати, касаясь прохладного пола. Другая — на груди, туда, где до сих пор горели следы от пальцев Кая.

Лицо мужчины всплыло перед глазами — серые глаза, наглая улыбка, шрам над бровью. Его голос, шепчущий мне в ушко: «Ты — огонь, Алина».

Я провела ладонью по бедру, там, где остался слабый синяк от его хватки и улыбнулась в потолок. Первый опыт был восхитительным и самое главное, что никаких обязательств, только страсть.

Вспомнила, как покинула кабинку, неся в руках туфли, пока он попивал коктейль и удовлетворённо смотрел на меня. Но ни я ни он не заикнулись о том, чтобы увидеться снова. Так было правильно по правилам «Эроса».

Но почему же тогда внутри ныла глупая тоска?

Я набросила халат и побрела на приватную палубу. Закат «Помпеи» сменился искусственным утром. Нежно-голубое небо, редкие облака, лёгкий ветерок, пахнущий жасмином. Я села в шезлонг, поджала ноги и уставилась на бассейн, в котором плавали светящиеся рыбки — голографические, наверное, но красивые.

И тут на стене, которая служила экраном, загорелась реклама.

— Доброе утро! — голос был бодрым, женским, с идеальной дикцией. — Сегодня на «Звёздной Эйфории» — уникальное событие! Выставка и аукцион редчайших инопланетных артефактов. Только сегодня! Экспонаты из закрытых коллекций, предметы с погибших цивилизаций, образцы, не имеющие аналогов в известной галактике.

На экране сменяли друг друга изображения — странные амулеты из металла, которого нет в таблице Менделеева; осколки метеоритов с выгравированными символами; кристаллы, пульсирующие внутренним светом; биологические образцы в герметичных колбах.

Моя научная часть, которую я пыталась заглушить свободой и сексом, проснулась с голодным рыком. Сердце заколотилось не от мужского взгляда, а от предвкушения настоящего чуда.

— Во сколько? — спросила я у экрана.

— Аукцион начнётся в двенадцать ноль-ноль в зале «Андромеда-5». Предварительный осмотр экспонатов с десяти утра. Рекомендуем прибыть заранее!

Я посмотрела на часы. Девять сорок.

У меня было двадцать минут, чтобы превратиться из женщины, которая только что трахалась всю ночь с незнакомцем (и сбежала на рассвете, как девушка из дешёвого романа), в доктора, готового изучать чужие миры.

Я справилась за пятнадцать.

Белый льняной костюм, очень строгий, но с открытым воротом. Волосы собраны в низкий пучок — несколько прядей выбились, но это даже хорошо: не слишком официально. Макияж минимальный, только тушь и блеск для губ. Но засос все еще сверкал на шее и я решила его оставить, как напоминанием о том, что новая Алина больше не прячется.