Книга Хрупкий сосуд 3, страница 49 – Ольга Чумаченко

— Ты не будешь здесь работать, — выпалил Аллан, пытаясь вчитаться в документ. — И верни ему банковскую карту. Не хватало ещё… Акил, проверь, сколько она потратила, я тебе деньги перечислю.

— Акил Амритович, последний лист откройте, — попросила девушка. Волком смотревший начальник оккупированного кабинета подчинился и открыл папку на последней странице. — Там заверенное подтверждение, что я имею право работать переводчиком. Подтвердить эти знания оказалось легче основного образования. Правда, подтвердили мне знание только трёх федеральных языков, больше у них в муниципалитете языковедов не было. И если вам переводчики не требуются, — не пропаду, меня уже ждут в другом месте. В банк я уже сбегала и заказала себе личную банковскую карту. А с вашей картой, как договорились, так и будет. С первой получкой приду, и рассчитаемся, как в банке, с процентами.

— Ты меня совсем опозорить хочешь? — недовольно пробурчал небесный. — И никаких документов я подписывать не буду.

— Это, конечно, не документ о разводе, — откинулась девушка на спинку стула, лишь бы чуть дальше оказаться от недовольного мужчины: его эмоциональный фон уже начал действовать на нервы. — Но это официальный документ, который подтверждает, что наш брак был ошибкой, что у нас с тобой нет, ни совместно нажитого имущества, ни кучи детей, и делить нам нечего, если что. Если мы с тобой сегодня всё подпишем, то прямо с сегодняшнего дня мы будем считаться в разводе. А там нас на автомате разведут без учёта того багаже, что мы успеем приобрести. Там даже присутствие обоих не потребуется. Если одному из нас надо будет улететь далеко и надолго. Нам по этому заявлению выдадут развод без судебного разбирательства в любом уголке федерации. И отделаешься ты прямо сегодня, от такого позорища.

— Нет! — сдвинулся небесный на стуле ближе к жене, положив руки на стол. Заявление, конечно, было прекрасным выходом, но Аллан привык всё решать сам. А тут…

— Аллан, — покачала девушка головой. — Нам надо расстаться по-хорошему. Это я тут истерики должна закатывать, а не ты мне. Есть ещё один вариант развестись наверняка в ближайшее время. Суд! Что у нас, у вас там за похищение человека? А за брак на девушке, обдолбаной лекарствами, и ещё за секс без согласие с такой, ничего не соображающей? Так: похищение, принуждение, изнасилование. А ведь могу продолжить. Рукоприкладство. Шантаж и блокирование финансирования.

В кабинете повисла могильная тишина. Только тёплый ветерок навязчиво трепал подол женского платья.

— Акил, извини, что мы втянули тебя в свои разборки, что ты узнал то, что друзьям лучше не знать, — извинилась Ева, и, обратившись к Аллану, чтобы он ещё раз прочитал внимательно предложенный ею документ «на неполное признание расторжения соглашения о браке с имеющейся даты». И забрав у Акила свою папку пошла на выход. Предупредив, что будет ждать его — Аллана — на крыльце здания.

Как там у кого. А у Евы настроение поднялось. Повысилась самооценка, самоуверенность. Хватит подстраиваться. Хватит терпеть. Натерпелась!

Мужчины вышли минут через десять. Уже оба хмурые, как волки. Хоть бы не поругались из-за неё, скрестила девушка руки на груди, как бы отгородившись от ощутимого негодования обоих.

— Ева, я отвезу вас с Алланом подписать заявление, — постарался Акил обратиться к девушке со своей обычной натянутой улыбкой. Плохо вышло.