Книга Злодейка в финале, страница 106 – Энже Граф

Кассон не мог надышаться на своих девочек. С утра мчался на кухню, наскоро лепил булочки, готовил жене отдельный завтрак и бежал обратно. Каждую свободную от работы минутку он старался проводить с семьей. Порой Киара громко возмущалась: он просто не дает ей остаться с ребенком наедине! А ей столько всего надо рассказать дочери и стольким с ней поделиться!

Глядя на их шумную возню, я не могла не улыбаться. Мы все улыбались чаще. А Аскар и вовсе превратился в самого любящего на свете дядюшку. Несколько дней назад он внезапно стал пропадать вечерами, а сегодня я обнаружила его за дровяником, когда он увлеченно что-то мастерил.

— Что это? ‒ повторила я, подходя ближе.

Он поднял голову и приветливо прищурился. Солнце светило прямо ему в спину, любовно и преданно, как будто тоже было тем, кто поддался на его обаяние и чары, и Аскар выглядел как мягкий, ласковый, насмешливый и беззаботный кот. Так и хотелось протянуть руку и погладить за ухом, чтобы проверить, прижмется ли к руке и начнет ли он мурлыкать.

— Смотри, ‒ он гордо указал на груду деревяшек, над которой работал.

— Похоже на кучу дерева, ‒ сказала я, ‒ м-м-м, очень красиво.

Аскар рассмеялся ‒ и перевернул свое изделие. Тотчас же груда деревяшек превратилась в…

— Детская кроватка! — ахнула я. ‒ И ты сам ее сделал?

Это и в самом деле была детская кроватка. Вернее, люлька для самых маленьких. Добротная, крепкая, прочная, смастеренная с любовью и вниманием к мелочам, она сразу пришлась мне по нраву.

— Я же сказал, ‒ рассмеялся Аскар, и глаза его вспыхнули, ‒ что я хороший столяр. Скоро Майли начнут выносить на улицу, чтобы она могла подышать свежим воздухом. Чтобы не таскать ее кроватку туда-сюда, я решил сделать еще одну. Видишь, здесь столбики и маленький навес? Сюда можно подвесить ткань, чтобы солнце не било ей в глаза.

— Ты просто удивительный, ‒ восхитилась я, рассматривая люльку, ‒ даже не ожидала, что можешь быть таким серьезным.

— Я могу, ‒ Аскар склонил голову набок и ласково улыбнулся мне сверху вниз, ‒ быть таким для тех, кто мне действительно дорог.

— И своим детям такое будешь делать? ‒ я кивнула на кроватку.

— Такое, ‒ согласился он, ‒ и не только. Я могу построить дом. Беседку. Сарай. Дровяник. Баню. Забор. Мебель. Качели. Что угодно.

Качели…

Будто выстрел в грудь.

Рядом раздался грохот. Я вздрогнула и перевела взгляд. Это была Самайла.

С момента, как мы появились вместе в «Аланье», мы виделись редко, только во время ночевки ‒ мы делили с ней одну комнату на двоих. Ее попытки услужить мне, как раньше, я пресекла на корню, объяснив, что теперь мы с ней обе наемные работницы и обе на равных положениях, а значит, я больше не ее госпожа, а она ‒ не моя служанка. Это новая истина с трудом уложилась в ее голове. Первое время она следовала за мной тенью, что служило постоянным поводом для добродушных и удивленных смешков со стороны окружающих, а потом мне удалось заставить ее осмотреться, чтобы найти подходящую для себя работу. И тут Самайла удивила всех ‒ она решила, что больше всего ей подойдет рубка дров. Смешки сменились восхищением, робкие попытки окружающих отговорить ее колоть дрова и выбрать что-то полегче сменились капитуляцией, и вскоре Самайла прочно обосновалась в дровянике, стуча топором с утра и до вечера ‒ готовка требовала много дров, и оттого работой она была обеспечена всегда.