Книга Попаданка в Академию Боевых Магов, страница 30 – Северина Рэй

Задумалась, и тут Мармеладик, чтобы поразить нас полетом, взмахнул могучими крыльями и нырнул вниз. И так неожиданно, что я не сдержалась и закричала:

— Юх-ху! — от восторга, переполнявшего меня. И совсем немного от страха.

Тир не издал ни звука, хотя у него тоже дыхание сбилось, когда мы стрелой полетели вниз и под нашими ногами засияло чистое озеро, блестевшее в лучах закатного солнца. Ковром раскинулся густой лес, тонкими змейками редкие тропинки…

Больше я молчать не могла и крикнула:

— Мармеладик! Как здорово!

Похвалы оказалось достаточно, чтобы пегас с двойным усилием забил крыльями и начал стремительно подниматься, чтобы устроить нам с Тиром самые настоящие американские горки.

Я кричала и смеялась, иногда переставала дышать, пораженная красотой, раскинувшейся внизу, и сумасшедшей скоростью Мармеладика. Насколько он мощный, сильный — стало понятно только в воздухе, когда мчал на себе двух человек, отнюдь не тростинок, ныряя за облака.

Только всё хорошее когда-то заканчивается. Впереди показались шпили академических башен, и я с грустью поняла — наше чудесное путешествие подходит к концу.

Мармеладик, ловко лавируя между корпусами и переходами, нарезал круги над стадионами, выбирая место для приземления. Даже он заметил, что на мне легкие туфельки, поэтому подмигнул и начал прицеливаться, чтобы приземлить нас на мощеной дорожке, по которой бегал…

Ректор академии!

Сверху он был смешным и суетливым, но по его жестам, взглядам стало понятно, что он волнуется. Мы же исчезли внезапно, на целые сутки.

Тир махнул ему рукой, показывая, что у нас всё хорошо. Только тогда ректор остановился.

Как только мы приземлились, Тир ловко спустился и помог спуститься мне. А сам побежал к отцу. Я стояла и с радостью и одновременно с грустью наблюдала, как сын спешит к отцу… И думала о том, что мои родные сейчас сходят с ума, не понимая, что со мной происходит.

Радость от полета померкла, и я сжала губы.

— Не грусти. Ты лучше Лакрицы! — шепнул Мармеладик.

— Что? — не поняла я. Не сразу, но в памяти всплыло, что Лакрица — это не противная конфета, а невеста Тира… Кажется.

— Спасибо, малыш, — погладила я его морду. — Только мне до Лакрицы этой нет никакого дела. Как и до Тира.

Вместо слов Мармеладик прищурился, да так живописно, что я невольно улыбнулась.

— Имя у нее походит на мокрицу.

— Ты зришь в корень, — подмигнул Мармеладик. И увидев, что к нему спешит ректор, пробормотал: — Пока, красотка! Еще увидимся! — Сделал от меня шаг, другой и взмахнул крыльями. И пока ректор пытался его остановить, взмыл в небо.

— Где вы были? Да что вы себе позволили? Самовольный уход с территории академии карается исключением! — ректор не ругался. Он говорил тихо, чеканя слова, но от его такого тона было страшнее. Не думала, что он может таким быть.

А еще… он ругал не меня — Тира.

Мажорик, всегда гордый, надменный, стоял перед ним, свесив голову, и молчал, хотя вины его в исчезновении не было. Он мог сразу оказать на меня, обвинив во всех грехах. Я этого и ждала, однако маг не произнес ни слова.

Не желая поступать подло, я подошла к ним и тихо призналась:

— Это моя вина, магистр Марцепен.

— Не важно, — выдохнул он. — Студент Марцепен, как старший, несет за вас ответственность, поэтому… — махнул рукой ректор и уставшим голосом добавил: — Я волновался.