Книга Хрупкий сосуд 1, страница 41 – Ольга Чумаченко

— Никитка всё так же плохо спит, — решила Ева сменить неприятную тему. — С завтрашнего дня попробую прикармливать. Надеюсь, ты не будешь против, если я ещё несколько дней поживу в детской комнате?

Ну как он мог быть против? Молодая жена как бы попросила разрешения у мужа идти спать. Даже улыбнулась слегка. Соломон одобрительно кивнул, и девушка, аккуратно развернув коляску, удалилась.

Соломон решил, что это хорошо, что она ушла. Вытащил из кармана маленькую коробочку, достал таблетку, положил под язык и закрыл глаза. А это ещё одна причина его задержки — сердце начало подводить.

— Ладушки, ладушки, где были — у бабушки! — играла молодая мама с детьми под раскидистым деревом. Пикник они устроили.

Соломон, положив подушку под голову, расположился рядом. Подумал он, что так бы вечно лежал и смотрел на жену с детьми, такими беззаботными, беззащитными, невинными. Как Ева и обещала, вернулась она к нему в комнату. А вместе с ней оккупировали его кровать все дети.

Казалось, что пропасть случившаяся между ними исчезла. Ева была нежна, улыбчива, мила. Но…

Поймав на себе пристальный взгляд, девушка прильнула к супругу, запустила в его волосы свои длинные пальцы. Почувствовал Соломон букет её эмоций, таких противоречивых. Не безразличен он ей и она ему. Понял, что за всё время он так ни разу не сказал ей, что любит её. Любит, как женщину, любит, как мать своих детей, просто любит, потому, что она есть в его жизни. А сказать…

— Совсем белый стал! — сказала Ева это так, как будто сама с собой разговаривала.

— Ну вот! — хихикнул мужчина. — Пока на тебе не женился, был молодой и красивый. А за какие-то, можно сказать, три года с тобой и побелел, и, как мне кажется, плешь уже виднеется.

Ева звонко рассмеялась.

— Ты хочешь сказать, это я тебе плешь проела?

— А то! Малявка!

— Что? — наигранно рассердилась девушка. — Моль или малявка?

— Малявка! — повторил Соломон.

Интенсивнее потёрла девушка просвечивающуюся макушку мужа. Да, поредели волосы на макушке, но, как ей казалось, залысины у этого мужчины никогда не будет. Генетически не расположен он к облысению.

У старшего сына, у Юры, глаза были тёмные, как у неё, у Никитки — серые, в отца. А в остальном оба сына были похожи на Соломона, до кончиков пальцев. Переживала Ева, что Юлька так сильно прикипела к Соломону, что в будущем будет трудно рассказать ей правду о родителях.

Соломон, почувствовал сладостное чувство наслаждения, гордо улыбнулся. Притянул к себе женское тело и начал покрывать его поцелуями.

Увидев, что родители обнимаются, Юлька и Юрка бросились к ним. «Куча мала!» Вот так, нет у них даже минутки друг для друга. Где тут признаешься в любви⁈

— Ты что-то про врача говорила, — шепнул звёздный мужчина девушке на ухо. — Когда отвезти?

— Ой, да это не сейчас, — недовольно дёрнула подбородком красавица. — Подождём! Когда брошу грудью кормить, тогда поговорим.

— Это вот этой? — нежно провёл он языком по одной груди и дорожкой из поцелуев начал пробираться ко второй. — Или этой?

Ева надеялась, что пока кормит грудью, не случится незапланированной беременности, а то, она даже не хотела думать, что будет. Хотя…

А Соломон ещё надеялся, что пройдёт время и она, пускай, не простит, но поймёт его. Но всё же, подумав, решил, что Ева в каком-то смысле права, о том, что это несправедливо, что она не получает зарплату. Работу она и в самом деле выполняла серьёзную. Заполнил он форму документа и устроил её к себе на работу секретарём. А зарплату решил платить из своего кармана, чтобы не проводить жену по звёздным документам. Его она женщина. Во всём его!