Книга В тени его лжи, страница 23 – Галина Колоскова

— Я… я подпишу, – говорит он на выдохе, принимая полное поражение.

— Умный выбор, – я остаюсь сидеть. Не провожаю его. С наслаждением через боль, смотрю, как он, пошатываясь, идёт к выходу из гостиной. Останавливается в дверях, будто надеясь, что я сломаюсь и окликну его. Но я молчу.

Он выходит. Слышу, как тяжёлые шаги затихают в коридоре.

Я остаюсь одна. Вытягиваю перед собой руки. Они не дрожат. Подхожу к зеркалу над камином и гляжу на своё отражение. Взираю на лицо сильной, жёсткой женщины, только что уничтожившей человека, которого когда-то любила. Я не узнаю новую себя. Но картинка мне нравится.

Он смотрел на меня, как на незнакомку. Но мне нравилась сильная, жёсткая, беспощадная госпожа, в которую я превратилась. Потому что только она могла выстоять в этой войне. И только она смогла победить.

Я сижу в гостиной, и мне кажется, будто стены вздыхают с облегчением. Его разрушительная энергия, ложь, претензии – всё испаряется, оставляя после себя выжженное пространство. Я дышу медленно, глубоко, прислушиваясь к новому звуку – звуку свободы. Горькой, оплаченной слезами и предательством, но – свободы.

На столе передо мной лежит та самая серая папка. Теперь она – не оружие, а трофей. Доказательство моей победы в войне, которую не я начала, но которую обязана выиграть.

Я знаю, что это ещё не конец. Артур обратится к юристам. Начнёт бороться, но обязательно проиграет. В любой войне есть главнокомандующий. Уверена, он уже едет на подмогу своему проигравшему войску.

Она появляется на следующее утро. Как обычно: без звонка, без предупреждения. Резкий, требовательный звонок, разрывающий утренний покой. Я медленно подношу к глазам видеодомофон. На экране – её лицо. Налитое гневом, с плотно сжатыми губами. Валентина Ивановна. Генерал, прибывающий на поле боя, чтобы отбить утраченные позиции.

Открываю дверь. Она влетает в холл, как ураган. Несётся наверх со скоростью хорошего спринтера. Скидывает каблуки с таким видом, будто они осквернены прикосновением к полу.

— Где он? – шипит, окидывая меня уничтожающим взглядом. – Что ты с ним сделала, бессердечная тварь?

Усмехаюсь, оценивая представление. Отвечаю спокойно:

— Доброе утро, Валентина Ивановна. Артура нет. Он съехал.

Она взвизгивает, словно только что узнала разрывающую мозг новость.

— Съехал? Ты его выгнала? Из его же дома? Да как ты смеешь!

Свекровь проходит к камину, разворачивается. Скользит по мне взглядом с искренним отвращением.

— Смотреть на тебя противно! Вечно неухоженная, растрёпанная… грязнуля! Странно, что мой сын вытерпел рядом с тобой столько лет! Он святой человек! А ты… ты исчадие ада!

Ничего нового. Заезженный репертуар третьесортной актрисы. Я молчу, позволяя ей изливать яд. Знаю, что это только начало.

— И бизнес!.. – она фыркает, указывая пальцем в мою сторону. – Ты не можешь забрать у него бизнес! Это его детище! Он пахал там, вкалывал, пока ты на диване валялась и ногти красила! Он содержал тебя и твоего сынка, которого ты неизвестно от кого родила! Да-да! Я всегда сомневалась, что он от Артура! Нужно срочно сделать тест на отцовство!

Слова о Кирилле кольнули меня острее всего. Но я не подаю вида. Жду, пока она выдохнется.

— А ты, вместо благодарности… – визгливый голос дрожит от ярости. – Вместо того, чтобы быть благодарной, что такой мужчина рядом с тобой вообще был… ты ему жизнь сломала! – продолжает она, переходя на третий этап обвинений.– Ты завидуешь его молодости, красоте, его новой любви! Противная, мелочная баба! Отпусти его! Оставь ему бизнес и убирайся сама! Тебе должно быть стыдно за то, что сделала!