Книга В тени его лжи, страница 11 – Галина Колоскова

Поднимаю на неё глаза. Она смотрит на меня прямо, и в её взгляде – вызов. Валентина словно знает, о чём я думаю.

— Свобода? – переспрашиваю тихо, но чётко. – Какая свобода?

— Ну, ты понимаешь, – свекровь делает многозначительную паузу. – Возможность… дышать полной грудью. Общаться. Заводить полезные связи. У Артура должны быть перспективы. Он растёт. А ты, мне кажется, всё пытаешься привязать его к старой жизни. К той, что была десять лет назад.

Последняя капля переполняет в чашу моего терпения. Я не могу больше это слушать. Ставлю чашку на блюдце с таким звоном, что свекровь вздрагивает.

— Валентина Ивановна, вы предлагаете закрыть глаза на то, что мой муж «общается» и «заводит полезные связи» с другой женщиной? Что он «дышит полной грудью» за счёт нашего общего бюджета и моего душевного спокойствия?

Она, не моргнув, выдерживает мой взгляд. На холёном лице нет ни капли смущения. Только холодное, расчётливое превосходство.

— Я предлагаю тебе быть мудрее, Ольга. Взрослее. Не устраивать истерик. Не позорить его на публике, как на том дурацком вечере. Посмотри на дичь, что ты творишь! Ведёшь себя как несмышлёный ребёнок, который плачет, потому что у него отняли игрушку. Жизнь – не сказка. В ней всегда есть место… компромиссам.

Компромиссам? Она называет то, что происходит в нашей семье компромиссами? Разрешение её сыну тратить общие деньги на любовницу, врать жене, разрушать семью – это всего лишь «компромисс».

Смотрю на её идеальную причёску, на дорогой костюм, на холодные, как у змеи, глаза. И вдруг с пугающей ясностью понимаю, передо мной не просто свекровь, недолюбливающая невестку. Это сообщник. Она в курсе всего. Возможно даже – архитектор этой ситуации. Она даёт сыну благословение, покрывает его. Считает, что его «свобода» важнее клятв, данных мне в ЗАГС-е, важнее благополучия собственного внука.

С трудом удерживаюсь на месте. Сжимаю пальцы в кулак. Киваю. Цежу сквозь зубы:

— Вы знали. Вы всегда знали о его похождениях.

Она ставит чашку, встаёт, поправляя складки на юбке.

— Я знаю, что мой сын – талантливый, перспективный мужчина. И он заслуживает счастья. А что до тебя… – холодный взгляд снова скользит по мне с головы до ног, – тебе стоит серьёзно заняться собой. И подумать о своём поведении. Мудрость женщины – в умении не замечать некоторых мелочей. Ради высшей цели. Ради семьи.

Свекровь проходит мимо меня, в прихожую, не оглядываясь. Я остаюсь пригвождённой её откровенным цинизмом к месту. Слышу, как она открывает и закрывает за собой дверь.

Сижу за кухонным столом в тишине, нарушаемой лишь гулким стуком сердца. Передо мной стоят две чашки: моя и Валентины Ивановны. Её – почти полная. Она пришла не чай пить, а поставить меня перед фактом.

Ядовитые слова висят в воздухе, как угарный газ. «Мудрость женщины… в умении не замечать некоторых мелочей». «Компромиссы». «Свобода».

Смотрю в пустоту. Фраза: «Ты должна быть мудрее», – звучит в ушах оглушительным приговором. Её утончённая, циничная мудрость – на самом деле разрешение. Позволение высшей инстанции сыну предавать его собственную семью. Чувствую, как последние цепи, сковывавшие меня, лопаются. Теперь я знаю врага в лицо. И он не один.

Тишина с некоторых пор стала моим главным спутником. Сижу на кухне, уставившись в окно, и слушаю густую, тяжёлую, словно болотная вода, тишину. В ней тонут все звуки: гул города за стеклом, редкие сигналы машин, и даже биение собственного сердца. Кажется, будто весь дом замер в ожидании чего-то неотвратимого.