Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 94 – Юлия Резник

Вика подавилась мандарином. Богдан заржал так громко, что чуть не уронил вилку. Леся закрыла лицо ладонью, чтобы не рассмеяться вместе с ним. Олег под столом сжал ее колено. Ненавязчиво. Собственнически. Привлек к себе, положив ладонь на живот.

Речь закончилась, забили куранты, разбудив маленькую Ладу.

— Видно, не захотела пропустить праздник, — вздохнула Марина, порываясь встать.

— Так, ешь! — остановила ее Леся. — Я за ней пригляну…

Леся осторожно подняла малышку. Та была теплая, сонная, тяжеленькая и пахла молоком… Оказавшись у нее на руках, Лада причмокнула губками и почти сразу стихла.

— Вот так. Хорошая девочка… — прошептала Леся, покачивая ее. И вдруг поймала на себе взгляд Стаховича. Замерла, подумав о том, что пусть это пока не их ребенок, у себя в голове она много раз представляла именно эту сцену. По коже побежали мурашки.

Извещая о том, что праздничная готова утка, пропищала духовка…

— Подержишь? Мне надо выключить гриль…

Не давая Стаховичу времени на раздумья, Леся сунула малышку в руки любимого мужчины. Явно к тому не готовый, он неуклюже ее подхватил. Олеся улыбнулась, потрепала кроху по выкатавшемуся пушку на макушке и пошла на кухню, обернувшись лишь у самой двери, чтобы посмотреть на неподвижно сидящего Стаховича — мрачного и какого-то совершенно растерянного. Малышка открыла мутные сонные глазки, посмотрела на него без малейшего почтения к должности и чихнула. Олег широко улыбнулся. Гостиная взорвалась смехом.

Если бы он почаще к ним приезжал, если бы был таким, возможно, предстоящие два года дались бы ей чуть легче… Впрочем, Леся и так не жаловалась.

Самым сложным в этом всем было — решиться.

Потому что одно дело — рассуждать о переменах в теории, обнимая ночью любимую, желанную женщину. И совсем другое — действительно взять и отказаться ради того, чтобы с ней быть, от прежней жизни.

Поначалу он испугался. По-настоящему, как самый последний трус, которых Стахович так презирал. Испугался до холодного пота между лопаток. Им-то лет сколько! Ладно Леська, а он?! Кого там он мог ей сделать в свои пятьдесят с хвостиком? Риски возможных осложнений у ребенка увеличивались с каждым прожитым годом родителя — и даже он, далекий от таких вещей, это доподлинно знал.

А потому Олег поднял на уши лучших генетиков. Его нерожденная дочь еще в утробе прошла такой чекап, который нормальные люди и за всю жизнь не проходят. И он ожидал результатов обследования плода, переживая все в одиночку, не смея делиться своими страхами даже с Лесей, чтобы не вгонять ту в еще большую депрессию, из которой она лишь начала потихонечку выкарабкиваться.

Врачи заверили его, что с ребенком все в порядке, лишь перед праздниками. Стахович немного выдохнул, но… Не сказать, что смирился с происходящим тут же. По правде, его и теперь регулярно крыло. Порой Олега охватывал такой ужас, которого он не испытывал, даже когда ему на заре карьеры блатные как-то приставили к виску ствол. Там только адреналин шпарил, тут же… Он просыпался среди ночи и лежал, глядя в потолок, пытаясь честно ответить самому себе на один простой, но важный вопрос — способен ли он на другую жизнь в принципе. Нужна ли она ему… такая? Тихая, обычная жизнь… Сможет ли он отказаться от власти? От совещаний, охраны, разъездов, переговоров, давления извне…