Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 76 – Юлия Резник

— Мам, давай покатаемся на цепочке?

— Давай… — улыбнулась Леся, вспоминая, что, катаясь как раз на цепочке, там, у себя дома, она поняла, что беременна…

Май тогда был знойным. В июле не всегда так припекало, как жарило тогда… Воздух пах нагретой пылью, цветущими деревьями и морем. Она обожала этот аромат, но тем маем он ей казался излишне насыщенным.

У Леси был редкий выходной. Она брела через парк без всякой цели. Просто потому что ей не сиделось дома. Увидев освободившиеся качели, Олеся решила покачаться, пока те никто не занял. Села, лениво оттолкнулась ногой. Цепи натянулись, скрипнули крепления, и она качнулась вперед, подставляя лицо легкому ветерку. Еще раз. И еще… Как тут к горлу подступила тошнота. Леся едва успела спрыгнуть на землю, чтобы ее хотя бы не вырвало на себя.

Когда отпустило, Олеся еще какое-то время просто сидела, не двигаясь, прислушиваясь к себе. Несмотря на жару, ее бросило в холодный пот. Накатили слабость и стыд перед людьми, ставшими свидетелями ее конфуза. А еще четкое понимание, что с ней происходит.

Паники не было. Олеся приняла бутылочку воды, которую ей протянула неравнодушная женщина, заверила зевак, что с ней все в порядке, медленно выпрямилась и пошла к аптеке.

Тест ее подозрения подтвердил. Ну… Она понимала, да, что такой вариант возможен. Со Стаховичем они то и дело косячили. Пить противозачаточные, учитывая редкость их встреч, было глупо, поэтому предохранялись они презервативами, но по правде это было одно название — так вольно он с ними обращался.

Почти пять лет их проносило. Учитывая, опять же, редкость встреч, шансы залететь были невелики, даже если бы они не предохранялись вовсе. Статистика была на их стороне. А потом — перестала.

Леся улыбнулась, сжимая в руке тест. Опустила руку на живот, где рос его ребенок. И прошептала:

— Привет…

Вопрос, рожать или нет, перед ней не стоял. Хотя именно в тот год у них с Олегом все было как никогда шатко. У него больше не осталось дел в их краях. В последний раз, когда они виделись, Стахович приезжал на какое-то важное мероприятие, поставившее жирную точку в проекте, благодаря которому его сюда занесло. А ребенок… Леся ведь не отметала мысль, что Олег мог сказать ей от него избавиться. Когда она говорила, что все про него понимала, Леся именно это и имела в виду. Да…

Но даже если ей бы удалось отстоять свое право, Стахович вряд ли бы смог стать для их малыша отцом в истинном понимании этого слова. И хоть сама Леся готова была ждать внимания Стаховича, сколько бы ни пришлось, позволить, чтобы и их ребенок жил в этом ожидании, она не могла — все же в глубине души она понимала, что не всякий сможет существовать в подвешенном состоянии так легко, как это удавалось ей. Лесе не хотелось обрекать на такую жизнь невинного ребенка.

А еще же она не хотела прибавлять Стаховичу головной боли. Это тоже правда… И все же нельзя было сказать, что решение ничего ему не говорить было осознанным. Скорее она отдала этот вопрос на откуп судьбе. Если бы Олег вдруг приехал, застав ее в положении, вряд ли бы она открутилась, правда?

Но в следующий раз он объявился аж через год! Да-да, целый год они не виделись, господи… И в тот визит Стахович был так заполошен, что не заметил ни изменений в ее фигуре, ни налитых грудей. Да и в целом так быстро сорвался в обратный путь, что ей даже не пришлось ломать голову, куда девать Бодю на ночь, и как вырваться, чтобы его покормить.