Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 57 – Юлия Резник

— А хоть бы и так, — смутился Игорь, цыкнув. — Ты чего стрелки переводишь?

— Того! Носишься со мной всю жизнь, пап, как дурак с писаной торбой. А ведь я уже давно взрослая, и без твоей опеки вполне обойдусь. Тебе не кажется, что пришел черед пожить для себя?

— В моем возрасте? С ума вы все посходили, что ли? Смешить народ…

— Ну и аргумент, пап. Тебе не все равно, кто и что скажет?

Леся разволновалась, встала. Этот разговор давно назревал, но она, робея перед папой, не смела его начать. А тут все само собой как будто случилось. И славно! Давно пора было положить конец этой бессмысленной отцовской жертвенности.

В конце концов, не один Стахович сам себе не принадлежал. Отец Леси тоже был по рукам и ногам связан. Да, пусть не делами государственной важности, а всего лишь ей и Бодькой, но так ведь это тоже была несвобода! Которая влекла уже несвободу её… Как она могла куда-то уехать и бросить отца, который положил на них с сыном всю жизнь? Получался какой-то замкнутый круг из вины, обязательств и жертв.

Отец упрямо поджал губы и щелкнул пультом, давая понять, что продолжать разговор не намерен. Леся тяжело вздохнула и хотела было уйти — в гостинице хватало работы. Но на экране как раз шел репортаж с места стихийного бедствия. Картинка дергалась — дождь лупил в объектив, размывая контуры. Серое небо нависало низко, почти касаясь земли. Где-то за спинами людей ревела вода — мутная, вздувшаяся, рвущая берега.

И посреди этого хаоса, в этом холодном селевом аду стоял он. В темном дождевике, с капюшоном, откинутым назад, и высоких рыбацких сапогах.

— Олег Николаевич, насколько серьезная ситуация?

— Есть ли жертвы?

— Почему не были приняты меры заранее? Кто несет ответственность за прорыв дамбы?

Крики сливались, накладывались друг на друга.

— Ситуация тяжелая, — говорил Стахович, глядя прямо в камеры. — Но контролируемая. Основные силы уже на месте. Люди эвакуируются. Медики работают. Развернут штаб… К сожалению, прогноз был гораздо более обнадеживающим. Это не снимает ответственности с властей. Разберемся. В этом направлении тоже идет работа.

— Как долго вы пробудете здесь?

Стахович на секунду отвел взгляд в сторону — туда, где люди в форме разгружали какие-то мешки.

— Я буду здесь, пока это необходимо, — сказал он. — Моя задача — не просто прокомментировать ситуацию, а убедиться, что помощь дошла до людей.

Олег отвернулся к окликнувшему его местному чиновнику. Камера дернулась, поймав его со спины — мокрого, в грязной воде, ничем не выделяющегося среди людей, ведущих спасательные работы. И выделяющегося абсолютно всем.

В этот момент Леся так гордилась им! Потому что среди этого хаоса он тоже был как будто бы на своем месте. А она столько лет убеждала себя в обратном…

Испытывая странную щемящую боль в груди, Леся зачем-то поднялась по лестнице. И остановилась у двери в комнату сына. Хотела постучать, но так и не сделала этого, услышав доносящиеся из его комнаты звуки того же самого репортажа, что шел по телевизору в кухне. Похоже, Богдан тоже пытался понять отца… Как мог… пытался.

Самолет сел ночью.

Такие визиты не афишировались. В расписаниях их не было. И именно поэтому они были самыми сложными — приходилось выкраивать время буквально по минутам, ломая выстроенные до секунды графики.