Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 21 – Юлия Резник

Растеряв все свое красноречие, Стахович тяжело вздохнул. Провел большим пальцем по ее запястью — там, где под тонкой кожей бился быстрый, сбивчивый пульс.

— Леся, я не могу сказать, что не злюсь. Это не так. Но я злюсь вовсе не на то, о чем ты думаешь.

— Да брось, Олег. Я же понимаю, что не такая, как все.

— Правильно. Ты — лучше.

— Папа говорит, что я наивная, как ребенок.

— Это не порок. Вот у меня такой фильтр на людей, что через него вообще ничего не проходит. Не скажу, что с ним проще жить.

— Я прошла... — шепнула Леся. Стахович усмехнулся:

— Да, ты прошла. Пойдем.

— Куда?

— В люльку и спать. Ты едва на ногах держишься. Или в душ надо?

— Нет, я сходила до…

— Тогда я схожу.

— Твоя одежда на месте. И бритва…

— В ящике на нижней полке, — закатил глаза Стахович. — Но мне она сегодня без надобности.

Это означало, что он пока никуда не собирался уезжать. Такой себе условный знак между ними.

— Кстати, ты и правда лысеешь.

— Чего? — изумился Стахович, невольно косясь на себя в зеркало.

— Ты сказал, что я могу тебя называть хоть чертом лысым. Чертом не буду…

— То есть лысым — нормально, да? — Олег сделал вид, что страшно задет. Леся распахнула глаза и испуганно хихикнула, чтобы тут же осечься, закрыв рот ладонью.

— Ну, ты чего?

— Кажется… Без него веселиться неправильно.

— Да брось. Найдут его. Может, уже сегодня.

Не хотелось ее заранее обнадеживать, но и смотреть на то, как она терзается, не хотелось тоже. Стахович преодолел разделяющие их шаги и впервые Леську поцеловал. Не просто клюнул в щеку. А по-настоящему. Как хотелось. Так, что у него самого внутри что-то дернулось, сдвинулось с места, а ведь казалось, приросло намертво.

Она замерла. Не отстранилась. Но и не потянулась навстречу — просто стояла, позволяя ему быть рядом. И принимая его так, как принимала все в своей жизни — без торга и условий. Именно это его и сбивало с толку. Ее губы были мягкие, чуть солоноватые — то ли от слез, то ли от усталости. Она тихо выдохнула ему в рот, и от этого простого, почти детского доверия у него внутри стало жарко. Стахович сжал пальцы на ее запястье сильнее, притянул ближе. Оторвался, но только для того, чтобы посмотреть на нее — в упор.

— Что не так? — Он провел ладонью по Лесиной щеке, большим пальцем стер невидимую дорожку слез, понимая каким-то шестым чувством, что в такой ситуации у женщины нет, и не может быть соответствующего настроя. С этим у мужиков проще. — Ясно, — ответил сам себе. — Ну, тогда по первоначальному плану едем.

— А? — хлопнула Леська глазами.

— Говорю, спать ложись. Я в душ и к тебе.

Вышел быстро. Чтобы не передумать. Соскучился по ней ведь жутко… В физическом плане себя как пацан в пубертате чувствовал, а то, что проблем было до хрена, только подхлестывало скорее забыться.

Прикрыл дверь в ванную. Открыл и закрыл ящички, проверяя, на самом ли деле все его вещи на месте. Интересно стало, как Леська объясняла сынишке, чье это добро. И в целом… Что она ему об отце говорила. Поверить в то, что Богдан не спрашивал, Олег не мог. Каждому ребенку важно знать свои корни. Особенно мальчикам.

Стахович провел ладонью по лицу, упершись в раковину, и сам не заметил, как начал разматывать эту мысль дальше… Важно, потому что пацан без отца — это персонаж с полным отсутствием ориентира. Правильные качества мужчине прививается отнюдь не словами, а исключительно личным примером. А если этого нет — пацану приходится самому разбираться по жизни. Искать ответы на вопросы, кто он? И что значит быть мужчиной… И хорошо, если с этим ему поможет определиться дед, учитель или, скажем, какой-нибудь тренер. Плохо — если улица.