Книга Друг отца. Плата за свободу, страница 31 – Катя Кекс

— Это она просила вас передать это?

— Она не просила, — Лена отводит взгляд. — Но я вижу. Я женщина. Я понимаю.

«Ты не женщина, — думаю я. — Ты змея».

— Вы хотите ей помочь, — говорю.

— Да, — она поднимает голову, смотрит на меня. В её глазах — огонь. — Очень хочу.

— Или помочь себе?

Она замирает.

— Что вы имеете в виду?

— Вы не хотите помочь Ангелине, — говорю спокойно. — Вы хотите занять её место.

Лена бледнеет. Потом краснеет. Её губы дрожат.

— Это неправда! — голос срывается. — Я...

— Я видел таких, как вы, — перебиваю. — Много раз. Вы приходите, когда видите, что мужчина богат. Одинок. Уязвим. Вы делаете вид, что хотите помочь. Но на самом деле вы хотите получить то, что есть у неё.

— Как вы смеете?! — она вскакивает.

— Сядьте, — говорю тихо.

Третью ночь я сплю одна.

Я вернулась в спальню, где я спала в первый месяц. Мои вещи лежат на кресле, я так и не разобрала их, не знаю, надолго ли я здесь.

Лежу, смотрю в потолок. Слушаю тишину.

За стеной его спальня. Знаю, что он там. Знаю, что он не спит. Каждый вечер он стучится.

«Спокойной ночи, Ангелина».

И уходит.

Я не отвечаю.

Сегодня не постучался.

Жду. Полчаса. Час. Тишина.

Встаю. Надеваю халат. Выхожу в коридор.

Дверь в гостиную приоткрыта. Я толкаю её. Захожу.

Молотов сидит в кресле у камина. Огонь почти погас, только угли тлеют, бросая красные отблески на его лицо. В руке бокал с виски. На столике рядом бутылка. Наполовину пустая.

Он пьёт. Я никогда не видела его пьяным. Он всегда контролирует себя. Всегда.

Сейчас — нет.

Юрий поднимает голову. Видит меня. В его глазах усталость, боль, и что-то ещё. То, от чего у меня сжимается сердце.

— Ты не спишь, — произносит он, голос хриплый, низкий.

— Ты не постучался, — я отвечаю тихо, почти шёпотом.

— Устал стучать в пустоту, — снова подносит стакан к губам, делает ещё один глоток, морщится, проглатывая.

Я молчу, сажусь на диван напротив.

— Ты пьёшь? — я всё вижу, зачем спрашивать, но сейчас словно нужно что-то сказать.

— Как видишь, — короткий ответ и мутные глаза в догорающие угли.

— Я никогда не видела тебя пьяным, — не то чтобы я удивляюсь, просто мне кажется, что если я сейчас буду просто молчать, то случится что-то страшное.

— Тогда смотри в первый раз, — он делает глоток. — Может, и в последний.

Смотрю на него. На его руки — сильные, но сейчас они дрожат. На его лицо — жёсткое, но сейчас в нём что-то сломалось.

— Юрий, — говорю. — Что с тобой?

Он поворачивает голову ко мне, фокусирует рассеянный взгляд и смотрит. Долго смотрит. Потом ставит бокал на стол и наклоняется вперёд.

— Ты хочешь знать, Ангелина? Хочешь знать, что со мной?

Молчу и киваю в знак согласия. В горле пересыхает от его пронзительного взгляда, я даже слова не могу сказать.

— Ты, — резко отвечает Молотов. — Ты со мной, Ангелина. Всегда ты.

Он резко встаёт. Широкими, уверенными шагами подходит к окну и смотрит сквозь стёкла на ночной город.

— Я помню тот день, когда ты перевернула мою жизнь, — говорит тихо. — Твой день рождения. Тебе тогда исполнялось восемнадцать лет.

Замираю. Я тогда его даже не знала. О чём он?

— Я пришёл к твоему отцу по делам. Ты открыла дверь. В лёгком платье, босиком, с распущенными волосами. Ты посмотрела на меня — и всё, — Молотов поворачивается. — Я пропал. Понимаешь? В одну секунду. Как дурак. Как мальчишка.