Книга С ненавистью к тебе, страница 35 – Екатерина Юдина

Но, когда мой отец добился того, чтобы Коула отправили в колонию для несовершеннолетних, у Эммы чуть ли не истерика была. Думаю, она до сих пор мне этого не простила. Тогда же вовсе попыталась избить в школьной уборной. У нее даже почти получилось.

Эмма набросилась на меня со спины. Повалила на пол и начала таскать за волосы, царапать, бить. Я кое-как освободилась. Даже попыталась ответить несмотря на то, что была значительно ниже и слабее.

В итоге я никому не рассказала про этот случай. Хоть и понимала, что Эмма за что-то такое могла хорошо так поплатиться. Вплоть до исключения.

Но, когда ты учишься в школе, ты знаешь негласное правило – жаловаться взрослым нельзя.

Я этого правила придерживаюсь до сих пор – ты слабый, если просишь кого-то решить проблему за себя.

Все последние годы Эмма временами пыталась отравлять мне жизнь. Уже теперь осторожно. Но я то знала чьи это выходки.

Сейчас Эмма, находясь рядом с Асмандом, буквально сияла. И, кажется, выглядела не так, как обычно. То есть, она всегда любила красивую одежду, но в данный момент на ней была короткая джинсовая юбка и топ на бретельках. То, что отлично показывало все прелести фигуры. И это в настолько прохладный вечер.

Что-то говоря Асманду, она подошла к нему непозволительно близко. На то расстояние, которое нельзя назвать приличным. И даже, кажется, своей грудью прижалась к его торсу.

Асманд молча ее слушал. Смотрел на девушку, но по его лицу вообще нельзя было ничего понять.

Мне было странно на это смотреть – я впервые видела Асманда во взаимодействии с омегой, а в следующее мгновение вовсе произошло то, чего я совершенно не ожидала. Свободную ладонь положив на бедро Эммы, Асманд притянул ее к себе, после чего убирая сигарету от губ, выдохнул дым в сторону, наклонился и своими губами накрыл ее. Целуя медленно, но жестко. Грязно. Жарко. Я впервые видела, чтобы поцелуи могли быть вот такими. Прямо до мурашек.

Я тут же отвернулась и ладонями сжала края скамейки.

Разве истинные могут быть с другими? Информацию такого плана я не искала в сети, но, если это так, значит, это хорошо. Даже замечательно. Ведь я в любом случае хотела быть с Лераном.

Ладонями сжимая край скамейки, я все еще смотрела на высокое, лимонное дерево растущее в углу дворика, но даже вопреки этому, я отчетливо понимала, что сейчас взгляды практически всех присутствующих тут, были направлены на Асманда и Эмму.

Я не знала, что со мной происходило. Хотелось закрыть глаза. Сильно зажмуриться и на некоторое время перестать дышать.

Я отчетливо чувствовала облегчение от того, что Асманд сейчас был с этой стервой. Если он может целовать и лапать ее, значит, я смогу быть с Лераном. А это настолько хорошая новость, что я сейчас вовсе должна ликовать. Возможно, в моем сознании что-то подобное происходило. Все-таки, в настолько невыносимо, критичной ситуации следовало изо всех сил цепляться хоть за что-то хорошее.

Но, в тот же момент у меня в груди начало жечь. Сильно. Нестерпимо. Так, что я не могла нормально усидеть на месте.

И вот это мне уже было совершенно непонятно и дико странно. Что вообще со мной происходит?

Последствия принятия подавителей до сих пор не выветрилось?

Наверное, мне сегодня вообще не следовало выходить из дома. Я нуждалась в крепком сне и в нормальной еде.