Книга Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью, страница 63 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

— Давайте-ка я лучше вам это покажу.

Она положила обе руки на крышку и, соединив два больших пальца, с усилием нажала на переднюю панель. Раздался глухой щелчок, и крышка легко откинулась. Аделаида Степановна придвинула сундучок поближе к нам.

— Пожалуйста, смотрите.

Долго упрашивать нас не пришлось, мы с любопытством склонились над дедушкиной реликвией. На дне сундучка стопкой были сложены штук десять тетрадей в черной дерматиновой обложке, по всей видимости, рабочие дневники профессора Звягинцева, справа от них примостился лоток с пузырьками, а поверх всего этого богатства лежали фотографии. Догадавшись, что именно ради них Аделаида Степановна устроила демонстрацию сундучка, я взглянула на нее и, получив молчаливое согласие, взяла снимки в руки.

Пять цветных фотографий девять на двенадцать были скреплены между собой канцелярской клипсой и пронумерованы красным фломастером. На всех был изображен Станислав Сластенов в разные периоды его жизни. На первой — молоденький Стасик в темном костюме и бабочке выходит из подъезда под руку с невестой, худенькой стройной блондинкой в пышном подвенечном платье. На второй — Стас с той же блондинкой в своей квартире. На третьей ему уже около тридцати, он стоит на ступеньках школы с микрофоном в руке и явно произносит торжественную речь. На четвертой фотограф поймал его выходящим из машины возле высотки на Котельнической набережной. Пятая же фотография резко отличалась от всех остальных. Скорее всего, на ней тоже был запечатлен Сластенов, по крайней мере мужчина, прогуливающий по парку свою беременную жену, сильно походил на Стаса осанкой и телосложением. Однако вместо лица на фотографии зияла черная, прожженная сигаретой дыра, а через всю картинку шла надпись, сделанная все тем же красным фломастером: «Смерть предателю».

— Ничего себе! — присвистнула от удивления Варвара, с особой тщательностью разглядывая изуродованный снимок. — Получается, Лариса никогда не выпускала Сластенова из виду, а постоянно наблюдала за ним со стороны. Кстати, вы заметили, последняя фотка совсем свежая — апрель 2010-го?

— Естественно, заметила, — тяжело вздохнув, подтвердила Аделаида Степановна. — Теперь надеюсь, вы понимаете, что я подумала, найдя эти фотографии в сундучке у Ларисы на следующий день после убийства Стаса?

— Да… Нелегко же вам пришлось, — Варька подошла к Аделаиде Степановне и обняла за плечи, — но теперь все позади, вы на свободе, у Ларисы железное алиби, так что можно спать спокойно!

— А что будем делать с компроматом? Может, сожжем? — предложила я.

— Ни в коем случае! — не на шутку испугалась Аделаида. — Лариса этого не одобрит, она ведь до сих пор не хватилась сундучка. Давайте положим фотографии на прежнее место, пусть пока лежат.

Засовывая пачку снимков обратно в сундук, Я снова наткнулась на лоток с крохотными темными пузырьками без каких-либо надписей и опознавательных знаков.

— Аделаида Степановна, а что это у вас за странные пузырьки, случайно не приворотное зелье? — не смогла я сдержать свое любопытство.

— К сожалению, нет, Лелечка, иначе бы я с вами непременно поделилась. Это как раз и есть тот самый «Кубарит», не доведенное до конца детище Ореста Петровича Звягинцева.

— Зачем же вы его храните, он ведь наверняка за столько лет испортился?