Книга Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью, страница 24 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

— Ты что, знаешь этого седого господина?

— Не то чтобы знаю, — пожала плечами Варвара, — сталкивались пару раз на приемах. Этот Борис Михайлович — давний знакомый Борецкого.

— Ничего себе! Что ж ты молчала, почему сразу не поделилась со мной такой важной информацией?!

— Да понимаешь, я, как ни стараюсь, никак не могу вспомнить фамилию этого Бориса Михайловича. Уже всю голову сломала, крутится на языке, а толку чуть. Единственное, что помню точно, это какая-то она очень подходящая к профессии антиквара фамилия.

— Так зачем так долго мучиться! Просто возьми телефон и позвони Саше.

— Скажешь тоже позвони! Варька недовольно сверкнула глазищами. — Стоит мне только намекнуть, что я интересуюсь этим, с позволения сказать, коллекционером, как Борецкий тут же примчится и заберет меня отсюда. Ты же знаешь, как он не любит, когда я сую нос в чужие дела.

— Хорошо, тогда попробуем выяснить, что именно у тебя ассоциируется с профессией антиквара. Итак, картины, бронза, старинная мебель, драгоценности…

— Стоп! Драгоценности, именно драгоценности! Камни… Нет, не камни, скорее металл… Серебро, золото… Точно, золото!

— Золотухин, Золотарев?

— Гольдштейн, Борис Михайлович Гольдштейн, — с облегчением выдохнула Варвара и неожиданно захохотала, — помнишь, Лелька, как у Чехова, лошадиная фамилия, а в результате овсов. Ну точно, мой случай!

Мы обе покатились со смеху, и было непонятно, что именно вызвало столь бурный приступ веселья, то ли пережитое нами недавно волнение, то ли забавное совпадение с героями Антона Павловича Чехова.

Этой ночью я долго не могла заснуть. Ворочаясь с боку на бок и перебирая в памяти события сегодняшнего дня, я невольно вспомнила слова Громыко о нашем нездоровом любопытстве и удивительной способности постоянно влипать в неприятные истории.

«Не волнуйся, Кирюш, на этот раз ты можешь спать спокойно, — улыбнулась я. Мы не станем искать причину странной полосы невезения, настигшей профессора Бородина, и не обратим внимания на необычное поведение его дочери, которая вместо того, чтобы гастролировать по Европе, прозябает в захудалом зоопарке подмосковного отеля и, похоже, до сих пор ревнует отца ко всем его пассиям. И уж конечно, нам нет никакого дела до криминальных разборок Сластенова, решившего отсидеться здесь после неудачно проведенной аферы. Нет, мы просто закроем на все это глаза, сделаем вид, что ничего не заметили, и спокойно, без всяких происшествий доживем последний день нашего незапланированного отдыха…».

Искренне веря самой себе, я сладко зевнула и, уютно устроившись под пушистым пледом, заснула крепким, безмятежным сном младенца до самого утра.

Утром в ресторане за завтраком собралась вся наша «дружная» компания. Сначала обсуждали вчерашнюю французскую комедию, а затем разговор плавно перешел на предстоящее воскресное выступление Ивана Колосова.

— Вы просто обязаны это увидеть, — твердила Аделаида Степановна, обращаясь ко всем присутствующим, — ведь у Ванечки уникальный номер, его собачки творят настоящие чудеса. Этому номеру рукоплескали Япония и Европа, так что не упустите свой шанс!

— Умоляю вас, перестаньте, — Иван засмущался, и щеки его покрылись легким румянцем, — в номере нет ничего сверхъестественного… Но, если вдруг вы решите прийти, буду очень рад.