Онлайн книга «Осколок рая»
|
Эймос ускорил шаг, сглатывая кровь из разбитой губы. Скала наклонилась на девяносто градусов, открываясь ему. Он побежал к ней. Его пот смешался с ланолином из помады и липкими струйками скатился по щеке. Эймос рассеянно вытер их и замурлыкал старую евангельскую песенку: Сына Отец послал Спасти тот грешный мир; И ждал его там лишь Крест как приговор: Но сын Господень благ! И, чашу осушив, Он отдал Свою жизнь. Он сам пошел на смерть…[23] Эймос споткнулся и замахал руками, чтобы не упасть. Затем снова встал на ноги и пошел дальше, во весь голос распевая глумливую песенку, которую начал сочинять на ходу. Его густой баритон старательно разносил над пустошью мелодию, в которой сквозило предвкушение обещанной награды: Гудбай, Отец, покеда – Сын, изыди, Дух Святой, Гудбай, младенец Иисус, и плотник с бородой, Десятой пусть тропой пройдет вся святость – к небесам, А вавилонских грязных шлюх – напротив, дайте нам! Наконец он добрался до расщелины в скале. Из ее устья исходило странное свечение. Шаги раздавались в окутывающей темноте, царившей за входом. – Ты играл, ты тер свой смычок. Тер, тер, тер… – произнес знакомый голос. Существо сидело на песке метрах в пяти слева от Эймоса. Луна освещала его устрашающие очертания, отражаясь от яйцеобразного черепа. Оно говорило, в точности копируя сестру Мюриэль. Ты всегда был грязным мальчишкой, Эймос Флешер. Самым грязным из всех, что жили по сегодняшний день. Ты знаешь, что произойдет, если ты продолжишь возиться со своей грязной палкой? Она отвалится. Вот именно! Отвалится, как зимняя сосулька. И тебе будет очень стыдно, не так ли? Придется закопать ее во дворе, как собака косточку. Твоя моча-а-а просто выльется из дыры, откуда когда-то торчала твоя палочка, Эймос. Да, это такая же истина, как то, что Христос восседает на Небесах. Эймос отступил на шаг. Именно теперь он осознал, насколько он одинок, за много километров ото всех. — Я сделал то, что ты просил. Существо издало звук, похожий на стрекотание насекомого. — Я ни о чем тебя не просил, – сказал монстр голосом сестры Мюриэль. Тонкая нить беспокойства врезалась в сердце Эймоса. Существо продолжало стрекотать. Было слишком темно, чтобы разобрать, исходил ли звук из какой-то части его странной анатомии или это была разновидность смеха. — Не я, нет-нет-нет! – сказало оно голосом, который мог бы принадлежать самому Эймосу: высоким, с придыханием – голосом ребенка, который научился выговаривать слова. – Мой отец просил… мой отец, мой отец, мой папанечка… — Твой… твой отец? Существо сидело на корточках на песке, снова и снова повторяя эти два слова: — Мой отец, мой отец, мой отец… Осознание потрясло Эймоса. Оказывается, его собеседник был не более чем комнатной собачкой кого-то гораздо более могущественного! Когда Эймос понял это, внешность существа – раздутое брюхо, птичьи лапки и глаза-пуговицы – стала казаться ему отвратительной. Сгорбившись в темноте, оно бормотало одни и те же два идиотских слова: «Мой отец». Это была просто птица-переросток майна, обладавшая талантом производить впечатление… Теперь Эймоса тошнило от одного взгляда на существо – оно ничем не отличалось от тех слабоумных детей в приюте, которых он с удовольствием колол булавкой. — Где? – спросил он. – Где он, грязная ты тварь? |