Книга Осколок рая, страница 148 – Крейг Дэвидсон

Минерва открутила крышечку «Доктора Пеппера», и Эбенезер запел рекламный слоган:

— Я пью «Доктор Пеппер» каждый день, лучше него ведь на свете не-ет…

— Не знаю, сколько ты заплатил за уроки пения, но тебя явно обманули, – сказала Минерва. Они старательно подшучивали друг над другом, чтобы прогнать тишину: та становилась все тяжелее по мере того, как троица углублялась в лес.

Путники сделали привал. Лес казался не таким враждебным, как пятнадцать лет назад. Неужели тогда они действительно сумели нанести урон той твари? Мика сомневался. Он не верил, что такое существо можно ранить или убить, потому что не знал, живое ли оно. Кроме того, это казалось настолько древним, что, сколько бы Мика ни думал о нем (а это случалось нечасто – такие мысли пугали), он даже представить себе не мог, что оно когда-нибудь сможет умереть. Это явно существовало за пределами времени и пространства – во всяком случае, за пределами человеческих границ, – Мика он не умел пользоваться другими единицами измерения.

— Мы так и будем это игнорировать? – Минерва, кажется, что-то прочла на его лице.

— Что именно? – уточнил Эб.

— То, что произошло там, в темноте.

— Ты про… – начал Эб.

— Да, я про то самое. – Минерва замялась. Трудно было сказать, что именно они получили. Исполнение желания? Это там произошло? Может, их развели, как в старых сказках про джиннов?

— Обезьянья лапа^[17], – пробормотал Эб.

Минерва кивнула.

— Ты читал этот рассказ?

— Несколько раз. Кажется, вполне подходящая история.

— Но что… – Минерва нахмурила брови. – О чем мы просили? Не помню, чтобы я что-то говорила. Скорее это кипело внутри меня. Что-то, чего я, должно быть, очень сильно хотела. И эта чертова тварь дала мне это.

— Мое желание не так уж сложно понять. – Эбенезер вытер нос рукавом и сделал глоток «Ю-ху». – Я хотел увидеть лицо Бога.

Он умоляюще посмотрел на них, словно надеясь, что они поймут – глубоко, до мозга костей, осознают то, что знал он. Эбенезер был так отчаянно напуган. В те мгновения, в том месте на самом дне мира, он едва не сломался… или сломался, но таким способом, который не мог ни определить, ни озвучить, в котором не смог как следует разобраться. Словно случился перелом какой-то невидимой кости – рудиментарной, той, что была у каждого из нас в детстве, но они срослись и изменились, и теперь, став взрослыми, мы имеем в телах совсем другое количество таких костей.

В те страшные мгновения эта фантомная кость затрещала. Расщепилась чисто, безупречно, как будто хирург проделал эту работу костным молотком. И эта маленькая косточка не желала срастаться – она навсегда осталась сломанной в его сознании, зазубренные концы скрежетали друг о друга. Оглядываясь назад, Эбенезер не был уверен, что человеческий разум способен справиться с тем, что произошло там, внизу. Он не стыдился этого – просто не верил, что люди по своей природе способны справляться с тем, что существует за пределами их привычных представлений. Когда человек сталкивается с чем-то таким, что бросает вызов его фундаментальным представлениям о мире – логике, фиксированным параметрам, – его разум немного сжимается. Сознание будто складывается, и в этой свежей складке поселяется тьма, которую невозможно объяснить или описать. Поэтому приходится игнорировать эту складку изо всех сил – и ее саму, и тьму, которую она таит. Но она все равно там, неустанно ищет выхода.