Книга Имя мне Тьма, страница 18 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— Могла бы и не приезжать, – пожал плечами Решетников. – Тебя сюда никто не приглашал.

— Приглашали всю семью!

— Но ты не являешься ее членом, – последовал ответ.

Наталья осеклась.

— А потише нельзя? Наша дочь здесь, – уже сдержаннее сказала она.

— Вот и читай свои морали ей, – бросил Владимир Решетников и, легонько оттолкнув ее плечом, отправился вслед за Эвелиной Крыловой.

Наталья проводила его ненавидящим взглядом. Она стояла, обхватив себя за плечи и нервно вздрагивая, будто пытаясь сдержать подступающие слезы.

Ирина взяла заставленный бокалами поднос и, стараясь не шуметь, удалилась в соседний зал. Здесь было столько всего интересного, но сейчас следовало стать бесшумной тенью. Ничего, придет и ее время, но пока нужно соблюдать крайнюю осторожность.

Зинаида Николаевна Решетникова сразу приметила в толпе этого старика, но не ожидала, что он подойдет к ней и заговорит. Высокий, худой, с аристократическими чертами лица и белоснежными волосами, в дорогих черных очках. Костюм тоже был недешевый, как и туфли из натуральной кожи. Правой рукой старик опирался на длинную белую трость с изящной резной рукоятью из искусственного стекла. Его сопровождала приземистая женщина средних лет с короткой стрижкой и в строгом темном костюме.

— Добрый день, госпожа Решетникова, – приблизившись, учтиво поздоровался старик. – Не мог не подойти и не выразить вам свое почтение. Я хорошо знал вашего мужа. Вернее, обоих мужей.

— Правда? – удивилась Зинаида Николаевна.

— Не каждая женщина может похвастаться тем, что была замужем за двумя братьями и стала вдовой каждого из них. Как прискорбно, что оба они оставили этот мир.

— А вы…

— О, позвольте представиться, – спохватился старик. – Нестор Сэнтери.

— Странно, – задумалась Зинаида Николаевна. – На память я пока не жалуюсь, но ни один из моих мужей никогда о вас не упоминал.

— В этом нет ничего удивительного, – улыбнулся Сэнтери, продемонстрировав белоснежные, явно искусственные зубы. – Нас связывали исключительно деловые отношения, а о делах они, наверное, дома не говорили. К тому же я довольно редко бываю в России. Я происхожу из древнего греческого рода.

— Что ж, приятно познакомиться. И что привело вас сюда на этот раз, господин Сэнтери?

— Эта замечательная выставка, разумеется. Я никак не мог ее пропустить. Мария, – обратился он к своей мужеподобной спутнице, – я с удовольствием выпил бы чего-нибудь.

Мария мгновенно исчезла в толпе, но вскоре вернулась с двумя полными бокалами. Один она вложила в руку Нестора, второй молча протянула Зинаиде Николаевне. Решетникова поблагодарила ее улыбкой.

— Когда опубликовали каталог артефактов, которые будут представлены на выставке, я весьма удивился, – продолжил Нестор. – Дело в том, что я сам – заядлый коллекционер антикварных вещей. На этой почве мы и подружились когда-то с братьями Решетниковыми. И меня давно интересует венец Марголеаны… Слышали о таком?

— Разумеется, – подтвердила Зинаида Николаевна. – Эта корона недавно обнаружилась в наших запасниках.

— Ваш супруг Эдуард отчего-то уверял меня, что давно избавился от этого предмета, а тот, оказывается, все эти годы хранился в вашей семье. Почему он лгал – отдельный вопрос. Пусть это останется на его совести. Я столько раз пытался уговорить Эдуарда продать мне венец за любые деньги. Но он был непреклонен… – Старик сделал большой глоток. – Конечно, я могу его понять. Какой коллекционер согласится по доброй воле расстаться со столь редким экземпляром! Проще солгать, что у тебя его нет, чем бесконечно отбиваться от просьб и предложений. – Сэнтери сухо рассмеялся. – Но вот теперь я снова здесь. Может быть, вы исполните мою мечту, госпожа Решетникова? За ценой дело не станет.