Книга Имя мне Гнев, страница 117 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— Не обращайте внимания, – посоветовала охранница. – Некоторые пациенты любят бросаться на запертые двери. Это сталь в несколько сантиметров толщиной, но больные не оставляют надежды их выломать. Психи, что с них взять?

— Работка у вас – не позавидуешь. – Роман поморщился от очередного вопля, прокатившегося по сумрачному коридору.

— Не лучше и не хуже других, – пожала пухлыми плечами охранница. – Со временем я привыкла и стараюсь не обращать внимания на многие вещи.

— Давно вы здесь?

— Года четыре.

— Глафира Борисовна появилась здесь при вас?

— Да, вскоре после моего прихода. Весьма примечательная дамочка.

— Вы знаете о том, что с ней случилось? – спросил Кукушкин.

— Только в общих чертах. Это ведь муж ее сестры был маньяком-убийцей?

— Да, верно, – вздохнул Роман.

— Его убили, вы в курсе? Потом его жена застрелилась прямо в кабинете у следователя, который вел то дело. А Глафира… – Охранница сделала неопределенный жест рукой. – Знаете, люди бывают стойкие и не очень. Некоторым хоть кол на голове теши, они ни на что не реагируют. А другие запросто могут сломаться под гнетом обстоятельств. Вот Глафира из вторых. Мне рассказывали, что, когда случилась вся эта история, она была убита горем. Потеряла зятя, сестру… Она ведь была известным профессором, археологом. Но, когда разразился скандал, от нее отвернулись друзья, коллеги… Никто не хотел иметь дела с родственницей маньяка-убийцы. Журналисты, наоборот, не давали ей проходу, так настырно лезли с вопросами о сестре и муже сестры. На работе тоже было не все гладко. Сначала ей запретили преподавать, потом исключили из участия в важных научных исследованиях. Одно, другое, вот у нее психика и не выдержала. Когда очередной журналюга проник в ее кабинет и принялся тыкать ей в лицо микрофон, она схватила нож для бумаг и пырнула его несколько раз. Слава богу, он остался жив, только перепугался до потери пульса, ну а ее арестовали. Тут-то и поняли, что дамочка не в себе. С тех пор она живет у нас под присмотром наших врачей. Кстати, вы у нее первый посетитель на моей памяти.

— К ней никто не приходит?

— А кому приходить-то? Живых родственников, кажется, не осталось, друзей тоже нет. К тому же она ведь реально сумасшедшая. Кому охота общаться с такой интересной личностью?

— Видимо, только мне, – невесело усмехнулся Роман. – Она буйная?

— Очень редко. Чаще просто сидит и смотрит в стену. Но на вашем месте я бы все-таки соблюдала осторожность. Хотите поговорить с ней наедине?

— Если можно.

— А чего ж нельзя? – снова пожала плечами охранница. – Я буду за дверью караулить. В случае чего, сразу ворвусь, и… – Она показала Кукушкину резиновую дубинку, закрепленную на поясе. – Пропишем ей успокоительного, чтобы не буянила!

Кукушкин вздохнул. Судьба иногда бывает очень жестока. Видная ученая, археолог и специалист по древнему миру к концу жизни стала обитательницей сумасшедшего дома.

Наконец они остановились у одной из стальных дверей, как две капли воды похожей на все предыдущие.

— Вот мы и пришли, – сообщила охранница. – Вы готовы?

— Вполне, – кивнул Роман.

Женщина начала отпирать замки, громыхать ключами и засовами. Вскоре дверь в камеру распахнулась.

Глафира Борисовна сидела на металлическом стуле, ножки которого были привинчены к полу возле небольшого металлического столика. Узкая кровать у стены была не застелена, одеяло и простыни сбились в ком.