Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 59 – Шуан Мэйхуа

— Вот именно. Вы пленник, а я принадлежу к тем, кто вас держит в этом плену против вашей воли. Я не буду вести с вами пустую беседу. Если вам ничего не нужно, я пойду.

Хань Яоцзу сжал кулаки и повернулся к воину спиной, промолчав. Он хотел расспросить про сестру, но раз уж про Лань Шицана тот говорить отказался, то про Хань Иньюэ откажется подавно. Хань Яоцзу поднял голову, посмотрев на голубое небо, размышляя:

— Ничего дурного с моей цзецзе случиться не должно. Возможно, это была лишь уловка, чтобы надломить дух моей семьи. Шэнь Панин знает, как матушка любит Хань Иньюэ. – Хань Яоцзу тяжело выдохнул, бормоча себе под нос: – Кто не любит Хань Иньюэ? Это же Хань Иньюэ.

Позади послышались приближающиеся шаги. Судя по шагу, это вернулся тот самый юноша, с которым Хань Яоцзу только что вел беседу. Хань Яоцзу буркнул:

— Оставь меня. Я хочу побыть один.

— Вас вызывает к себе Цзунсылин.

Хань Яоцзу тут же обернулся:

— Что ему от меня надо?

Воин пожал плечами:

— Не могу знать.

* * *

На лице Шэнь Панина мелькнула мягкая улыбка, когда Хань Яоцзу вошел в шатер.

— Вы хотели поговорить со мной? – начал Хань Яоцзу. В его голосе отчетливо было выражено недовольство и даже отвращение к человеку, стоящему перед ним.

Цзунсылин Шэнь Панин кивнул, жестом приглашая вошедшего сесть напротив него. Хань Яоцзу принял его приглашение.

— Я думал, нам больше нечего обсуждать.

— Отчего вы приняли такое решение? Из-за случившегося в Биянья?

Шэнь Панин взглянул в глаза принцу, тот кивнул, подтверждая предположения Цзунсылина. После этого мужчина хмыкнул и продолжил говорить:

— Неудивительно, но это не совсем так. Ты можешь быть просто пленником, а можешь быть дорогим гостем и даже союзником. Все зависит только от тебя и твоего решения.

Хань Яоцзу резко встал, не сдержав своего гнева:

— Я не пойду против матери и против своего народа!

От того, с какой интонацией говорил Хань Яоцзу и насколько резкими были его движения, стражники, охранявшие вход в шатер, тут же сделали шаг в их сторону. Однако одного взгляда Цзунсылина хватило, чтобы те вернулись на свои места. Они оба были безоружны, но даже будучи полностью безоружным, Шэнь Панин явно имел больше опыта в сражениях, чем Хань Яоцзу, выросший в стенах дворца и не познавший настоящего боя не на жизнь, а на смерть.

— Я не прошу тебя идти против своей семьи. Я уже понял, что ты этого не сделаешь. – Шэнь Панин махнул рукой. – Да и перевоспитывать чужих детей у меня нет желания.

Хань Яоцзу нахмурился и раздраженно проговорил:

— Я не ребенок.

— Простите, я не хотел как-либо задевать Ваше Высочество, но, несмотря на ваш статус, в моих глазах вы выглядите как избалованный ребенок. Дело даже не в вас, а во мне. Я вырос на поле боя, я никогда не был ни с кем нежен и не могу позволить себе излишнюю доброту. Я был строг даже с Его Высочеством Ю Байху, что уж говорить о моем отношении к другим людям.

И то верно. После этих слов Хань Яоцзу ничего не оставалось, как смириться со своей участью. Но все равно, несмотря на общее положении дел, Хань Яоцзу хотел сделать хотя бы что-то полезное для себя, своей семьи или страны.

— Давайте ближе к делу. Зачем вы позвали меня? Зачем вообще привели сюда и держите в плену?

Шэнь Панин одобрительно кивнул: