Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 1, страница 44 – Шуан Мэйхуа

Сы Жуань прищурила глаза.

— Что это значит?

Евнуха затрясло. Подавляя беспокойство, он позвал стражу. Двое молодых мужчин в императорских доспехах насильно поволокли Сы Жуань за пределы охотничьих угодий для исполнения наказания. Та отбивалась как могла, выкрикивая проклятия, к которым добавились и новые, адресованные уже лично евнуху.

— Что ты ей сказал? – спросил второй евнух, медленно следующий за ними. Он был в возрасте и не поспевал за быстрым шагом первого.

— Ничего, – его голос дрогнул. Он слегка прочистил горло в попытках скрыть волнение.

— Госпожа три шкуры с тебя спустит, а я молчать не стану, слишком стар я для всего этого.

— Я ничего не говорил. Просто дал ей пару советов, как себя вести. Пойдем, у нас еще полно дел…

В честь торжества император пригласил дворцовых танцовщиц и артистов, дабы те развлекали гостей интересными представлениями, танцами и пением. Когда заиграла гуцинь, Цзюнь-ван Сяо Фуцян из Гунхуа^[53] первым поднял бокал в честь императора. У него были длинные белые усы, а его круглое лицо вечно розовело, стоило ему пригубить алкоголя. Гунхуа был одним из самых распутных и веселых округов. Его жители делились на ленивых богачей, что с восхода до заката распивали вина и слушали веселую музыку, и на простой народ, что с утра до ночи в поту трудился в полях. Цзюнь-вана мало волновало процветание страны. Большая часть казны шла на армию телохранителей и на всякие диковинные вещи для его супруги и любимой дочери. Он был не жаден, но слегка глуповат. Мог отвалить целое состояние ради своей прихоти и мало беспокоился о нищих и нуждающихся. Поговаривают даже, что он ленив настолько, что не может собственноручно взобраться в седло. Но Цзюнь-ван Сяо Фуцян предпочитал передвигаться в паланкине по другой причине. Однажды, когда он проезжал верхом по улицам собственного города, жители закидали его тухлыми помидорами и яйцами. Сяо Фуцян и не подумал хоть немного облегчить жизнь нуждающихся, а продолжал кормить их пустыми обещаниями. Многие, устав от вечной нищеты, пытались переселиться на чужбину, но беженцев стало так много, что это стало угрожать существованию страны. Поэтому Цзюнь-ван Сяо Фуцян не поскупился на армию и выстроил крепкую стену, что не позволяла отчаявшимся жителям его страны сбежать.

Сяо Мэйли не имела права покинуть дворец будучи незамужней, поэтому осталась в резиденции со своей матушкой. Сяо Фуцян не спускал глаз с Ю Вэйюаня. Он внимательно оценивал как внешность юноши, так и его манеры, неоднократно намекая будущему зятю, что он дорожит своей единственной дочерью и не потерпит небрежного отношения к ней.

— Даруют небеса долгих лет императору. Да будет союз наших детей долгим и крепким, – после одобрительного кивка от императора он поднес бокал к губам и залпом опустошил его.

Пристально следил император и за Чэнь Кэ. Он прибыл в Чжиюнхай в сопровождении своего пожилого отца – Чэнь Цаньжэня, а его старший брат Чэнь Юн^[54] остался в Шанциане. Поймав на себе взгляд Сына Неба, Чэнь Кэ поднялся на ноги и, сложив руки, выказал честь. Он имел приятную внешность и физически был хорошо сложен. Его брат был женат трижды и имел детей, однако все его жены умерли при странных обстоятельствах. О Чэнь Юне ходило немало слухов: что он жесток и убивает своих жен за неповиновение, что он проклят и обречен на вечное одиночество.