Книга Книга Азраила, страница 208 – Эмбер Николь

— Итак, по шкале от одного до пяти, насколько вероятно, что мы умрем?

— Ноль. Книги не существует. Неважно, кто и во что верит.

— Хорошо, но если мы представим, что она все-таки существует?

Он пожал плечами, слегка нахмурившись и сжав губы.

— Может быть, один. Если эта Книга каким-то образом сохранилась, то у нас возникнет повод для некоторого опасения, но вероятность крайне мала. Азраил так и не выбрался из Раширима, и все, что он создал, умерло вместе с ним.

Наш разговор прервала задорная мелодия. Мы с Лиамом синхронно повернули головы в сторону замка. Звук был не очень громким, но мы отчетливо его слышали.

— Что это такое? – спросил Лиам, его губы изогнулись от отвращения.

— Музыка.

Его голова повернулась ко мне.

— Я знаю, но откуда?

Я знала не больше, чем он сам. Я пожала плечами и указала рукой в сторону особняка.

— Не знаю. Наверное, это Дрейк. Развлекает проснувшихся гостей.

— Ты волнуешься?

Повернувшись к Лиаму, я обнаружила, что он пристально смотрит прямо на меня. Я приподняла бровь.

— Из-за музыки?

— Из-за смерти.

Его вопрос показался мне странным. Не только его содержание, но и то, как Лиам на меня посмотрел. Я покачала головой, пряди волос щекотали мои щеки.

— Из-за себя – нет. Из-за сестры – да.

Его лицо вновь приняло холодное выражение, как будто я сказала что-то не так.

— Ты так сильно переживаешь за других, но не за себя. Почему?

Я улыбнулась, но он не ответил мне тем же.

— Что в этом удивительного? Я всегда знала, что мне суждено сражаться, понимаешь? Габби, она… У нее есть жизнь, карьера и любимый человек. У меня ничего этого нет. Так что я не беспокоюсь о себе. Я могу пережить практически все, а Габби – нет.

Он продолжал смотреть на меня так, будто я его оскорбила.

— В чем дело? Почему ты так на меня смотришь?

Он медленно покачал головой.

— Я не думал, что ты окажешься такой.

— Что ты имеешь в виду? У Иг’Моррутенов не может быть чувств?

— Не у тех, с которыми я сталкивался.

— Неужели? И какими они были?

— Мощными, опасными, свирепыми и далеко не такими раздражающими, как ты.

За этими словами последовал удар, который едва не сбил его с места. Он притворно потер свою руку, и по его неприлично идеальному лицу расползлась широкая улыбка.

— Но такими же жестокими.

Мы продолжали разговаривать, плавно переходя от темы к теме, – иногда наш разговор был тяжелым, иногда беззаботным, но мы больше не говорили ни о Кадене, ни о Книге. Время шло, но когда я была с ним, это не имело никакого значения. И это меня пугало.

Она положила руку под щеку, и я почувствовал, как замедлилось ее сердцебиение. Дианна уснула. Несколько темных прядей упали на ее лицо, и все же ей удавалось выглядеть изысканной и нежной даже во сне. Осторожно поправляя ее подушку, я заметил на прикроватной тумбочке стакан с маленьким желтым цветком. Улыбка тронула мои губы. Это был такой незначительный жест, но казалось, что для нее он значил очень многое. Неизвестное чувство сжало мне сердце, и я задумался о том, откуда оно взялось. Я знал, что могу найти для нее еще тысячу цветов куда лучше этого.

«Вот так гибнет мир».

Эти слова эхом отозвались в моем подсознании, и я закрыл глаза. Я притворился спящим, чтобы Дианна не волновалась и спокойно уснула. Я чувствовал себя слишком расстроенным и разбитым, чтобы вновь оказаться в пучине огня, крови и пения мертвецов. Не было слов, чтобы точно описать мои эмоции, но я знал, что не могу спать.