Книга Книга Азраила, страница 101 – Эмбер Николь

— Прости меня, Неверра. Я тебя люблю.

Что-то во мне оборвалось. Я никогда не испытывала такой любви, которую он испытывал к Неверре, но я знала, что если бы я умирала, моя последняя мысль была бы о Габби. Она была единственной ценностью в моей жизни, и я бы все отдала ради нее.

На меня нахлынули воспоминания о горячей, раскаленной пустыне. Тупая голодная боль и озноб от неизлечимой болезни заставили мой желудок сжаться. Я никогда не забуду, как держалась за нее, чувствуя, как она ускользает с каждым трудным вздохом. Ее тело сдавалось, и я могла лишь умолять ее остаться, зная, что ничем не могу ей помочь.

Его слова. Они были так похожи на мои собственные. Что это за чувство? Было ли мне грустно из-за него – грустно из-за любви, которую он навсегда потеряет? Или это была боль – боль за женщину, которую он оставит? Будет ли она чувствовать себя пустой и покинутой – такой, какой чувствую себя я при одной мысли о потере сестры?

— Дай отпор! Борись за что-то!

Голос Габби эхом отозвался в моей голове.

У меня не было времени, чтобы обдумать свои эмоции, и я не стала тратить драгоценные мгновения на размышления. Я выхватила клинок у Логана, который попытался вонзить его себе в сердце. Его глаза расширились от отчаяния, когда он понял, что не получит желаемой смерти.

Алистер усмехнулся.

— Хорошая работа…

Его слова оборвались вздохом. Развернувшись, я вонзила клинок в шею Алистера. Его глаза закатились, конечности Алистера обмякли, а тело оставалось в вертикальном положении еще секунду, прежде чем его охватило горячее, яркое и безудержное пламя. Это заняло считаные секунды, и он превратился в пепел – его собственный огонь поглотил его, как бешеный пес, сорвавшийся с поводка.

Когда пыль осела, я выставила клинок вперед, встав между Тобиасом и Логаном. Рукоять кинжала обжигала мою ладонь. Я встретилась взглядом с Тобиасом, готовясь к сражению. Шок и ярость исказили его черты, глаза горели ненавистью.

— Ты, лживая тварь!

Он не отводил от меня взгляд, направляясь прямо ко мне. Я подняла горящий серебряный клинок перед собой и приняла оборонительную позицию.

Синий луч пролетел мимо меня, ударив Тобиаса и оттолкнув его в горящую листву. Его крик не был криком смерти – это был возглас ненависти и гнева. Кроны деревьев зашелестели, и он взмыл в воздух, его крылья рассекали чернильное ночное небо.

Я снова посмотрела на Логана. Он уставился на меня и опустил руку, свет, мерцающий на его руке, медленно угасал. Мое сердце отчаянно колотилось, и я уронила серебряный клинок на землю. Я не двигалась и не говорила, в ушах звенело.

Что я наделала?

Мой взгляд устремился вверх, на ночное небо. Он расскажет Кадену. Каден придет за мной. Твою мать. Он придет за Габби! Я никогда не буду в безопасности. Она никогда не будет в безопасности.

Нужно было действовать как можно быстрее. Пыль, оставшаяся от Алистера, взмыла под моими ногами, когда я поспешила к Логану. Он прислонился головой к разбитому автомобилю позади него, свет его татуировок почти погас. Его руки свисали по бокам, раны все еще были открыты.

— Ты истекаешь кровью, Логан, – сказала я, приседая перед ним.

Я отряхнула пепел Алистера с рук. Несмотря на бушующую внутри меня панику, мой голос был спокоен.

— Мне нужно прижечь рану, пока не стало слишком поздно.