Книга Трон сломленных богов, страница 292 – Эмбер Николь

— Что это? – спросил Самкиэль, вырывая меня из воспоминаний, угрожавших затянуть меня в темную пропасть.

— Это инициалы наших родителей и нас с Габби. Мне хотелось оставить что-нибудь на память о них. Какой-то символ того, что однажды мы были семьей. Я была такой сентиментальной.

Я медленно опустила руку, осознание реальности окатило меня, словно ведро холодной воды.

Самкиэль осторожно коснулся букв кончиками пальцев.

— Это не сентиментально. Мы с мамой тоже вырезали наши имена на дереве в Рашириме. Тогда я был совсем ребенком, а отец куда-то уехал.

— Правда?

— Ага. Это дерево погибло во время падения мира. Хорошо, что у тебя еще остались эти буквы, – искренне произнес он.

Он снова это сделал, снова проник в мою истерзанную душу. Одного его слова, одного взгляда было достаточно, чтобы я поняла – он обо мне позаботится и все будет в порядке. И я это ненавидела. Ненавидела, потому что этого не заслуживала. Не заслуживала его.

— Я говорила тебе, что Каден был моим первым. Первым во всех смыслах. Сперва я пыталась наладить наши отношения, и в какой-то момент мне даже показалось, что у нас все получится. В каком-то смысле он был мне дорог, но все изменилось, когда я застала его с другой. Наши отношения прекратились, если это вообще можно было назвать отношениями. Он стремился меня контролировать. Я должна была беспрекословно выполнять его приказы. А если я этого не делала… Скажем так, Каден был изобретателен в своих наказаниях.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, борясь с воспоминаниями о его худшем возмездии. Его рука, обхватившая подбородок Габби, и звук, разрушивший мой мир. Я сглотнула и усилием воли заставила себя продолжить:

— У него были любовницы. У меня были любовники, но я больше никогда ни к кому не привязывалась. Отношения не были серьезными. Только с тобой все стало иначе. У меня проблемы с доверием. – С моих губ сорвался горький смешок. – У меня много проблем, и я знаю, что могу быть подлой, грубой и жестокой. И знаю, что уже никогда не стану прежней. Он уничтожил часть моего сердца. Это была одна из лучших частей, и ее больше не вернуть. Я знаю, что ты хочешь помочь мне вернуть свои силы, но даже если это произойдет, я все равно не буду той девушкой, которую ты помнишь. У меня больше нет семьи. Я знаю, что тебе нужна та девушка, которая веселилась на фестивале, заставляла тебя фотографироваться в будке, обнимала по ночам и была готова отдать свою жизнь за тебя и свою сестру. Та, которая надеялась и умела верить в хорошее, но, боюсь, она исчезла. Самкиэль, сейчас я буду настолько честна и открыта, насколько смогу. Я – мешанина из шипов и осколков, но…

Самкиэль нахмурился, но не стал меня перебивать. Он только смотрел и слушал.

— Но, – сказала я наконец, – ты дорог каждой частичке и каждому фрагменту моего сердца. Даже его самым опасным и уродливым осколкам.

— Дианна, – он коснулся моей щеки, тепло его ладони согрело кожу, – в тебе нет уродливых частей, и мне дорого в тебе все.

Я почувствовала, как в замке на двери в моем сердце образовалась трещина. Она была небольшой, но излучала свет и тепло.

Следующие слова дались мне труднее всего, и я сглотнула, стараясь сохранять решительность.

— Я причинила тебе боль, наказывая за чужие ошибки, и мне очень жаль. Я не могла оттолкнуть Габби, но смогла оттолкнуть тебя. Это было несправедливо. Я просто… – Я сделала паузу, с усилием выдавливая слова, которые разбивали мне сердце: – Я просто не хотела обрекать тебя на такую же ужасную жизнь.