Книга Трон сломленных богов, страница 142 – Эмбер Николь

— Здесь ужасно неудобная мебель, – сказал я.

— Ну, Логан, не у всех рост шесть футов двенадцать дюймов^[5].

Винсент ухмыльнулся, и на его щеке образовалась едва заметная морщинка. Для большинства людей это стало бы показателем его возраста. На вид Винсенту было около тридцати, но на самом деле ему было примерно две тысячи лет. Он убрал свои длинные волосы назад, но несколько шелковистых прямых прядей падали ему на лицо. Винсент отказался их стричь, желая выглядеть так же, как на Рашириме. Я же, напротив, предпочитал не выделяться на общем фоне.

— Забавно. – Я огляделся и увидел, что в комнате остались только мы двое. – Как долго я спал?

— Я разбудил тебя, когда ты начал пускать слюни на древние тексты.

Я проигнорировал его подкол.

— Где остальные?

— Имоджин все еще на Совете. Самкиэль только что вернулся после восстановления города и принимает душ.

Винсент пригладил волосы. Судя по его растрепанному виду, он был сильно напряжен. Выражение его лица стало жестким, а глаза буквально впились в меня.

— Кэмерон и Ксавье оставлены в качестве нянек.

Я кивнул, проведя рукой по свежей стрижке, которую заставил меня сделать Самкиэль. Забавно, как изменилась ситуация. Теперь он присматривал за мной, хотя мы все знали, что он сам висит на волоске.

Винсент открыл ближайшую к нему книгу, его движения были судорожными и беспокойными.

— Почему они внизу с этим? Ты уверен, что это безопасно?

— Почему ты так о ней говоришь? – спросил я, скрестив руки.

Винсент фыркнул себе под нос.

— Почему бы и нет? Почему никого не смущает то, как он себя с ней ведет? Почему она вообще все еще дышит после того, что натворила? Она нападала на наших братьев и сестер, она воровала у нас из-под носа. Такое ощущение, что только у Совета осталась хоть капля здравого смысла. Ее нужно казнить.

Его голос был наполнен ядом, и я знал, что он искренен в каждом слове.

— Дианна – не Нисмера.

Его плечи напряглись, но взгляд остался прикован к книге.

— Разница невелика.

Я знал, что ему тяжело говорить о богине, которая создала его, а затем унизила так, что он до сих пор не мог это пережить. Он увидел в Дианне силу и злобу, что напомнило ему о Нисмере.

— В том, что случилось с тобой, нет ее вины.

— Можешь замолчать? Дело не в этом.

— В этом, Винсент.

Он покачал головой, закусив губу, его раздражение нарастало.

— Неужели вы можете просто смотреть на нее, на то, что она делает, и не бояться? За себя, за других?

— Да, можем, – честно ответил я.

— Боги, если бы не знак на твоем пальце, я бы подумал, что она и тебя окрутила.

— Знаешь, почему я ее не боюсь?

Он пожал плечами.

— Просвети меня.

— Из-за ее сестры. – Я откинулся назад, скрестив руки. – Мы с Неверрой жили с ней несколько месяцев, пока они были заняты поисками книги. Истории, которые рассказывала нам Габби, фотографии, которые она нам показывала. Когда она говорила о Дианне и их совместных приключениях, ее глаза горели. Когда-то она была человеком, и перемены коснулись лишь ее физической оболочки, но ее сердце и душа остались прежними. Габриэлла любила ее всем своим существом. Дианна умерла бы за свою сестру, а смерть Габби ее сломила.

Винсент глубоко вздохнул и постучал пальцами по книге, которую держал в руках.

— Как ты думаешь, что произойдет, если я потеряю Неверру? По-настоящему, навеки? Думаешь, я буду скорбеть и плакать в подушку? Или я буду охотиться за каждым, кто в этом виновен? Заставлю их заплатить, заставлю страдать, как я?