Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 340 – Эмбер Николь

— Любовь обладает силой. Мы оба были свидетелями того, как империи возводились и рушились из-за любви. И любовь, которую Дианна испытывает к нему, – это сила. Как и у Ввив.

— Но Дианна смеется, дышит и любит. Она не просто плоть и…

— И она пуста. Как и Ро'Викиин, бездушный, пустой монстр, – прервала Смерть и сделала паузу. – Прошу прощения. Я имею в виду, что Гатрриэль был пуст до Ввив. Он погиб на том поле боя, и когда Ввив разделила свою душу, чтобы спасти его, появилась метка. Самкиэль умирает, и Дианна, отказываясь принять эту реальность, поглощает силу своей метки и объединяет части своей души, которые не были разорваны его смертью. Она оставила себя пустой. Она снова стала Гатрриэль.

— Ее гнев, подпитка…

— Все это. – Смерть наклонила свою окровавленную, покрытую синяками голову. – На твоем месте я бы позаботился о том, чтобы они держались поближе друг к другу. Если они долго будут в разлуке, тело поймет, что оно пусто, и попытается вернуться к своим самым базовым, первобытным привычкам.

— Вот почему она в порядке рядом с Самкиэлем, – я сглотнул. – Она знает.

— Более или менее, – ответила Смерть. – Инстинкт подсказывает ей, что в нем заключена ее душа, ее истинная мораль.

У меня сдавило грудь, как будто у меня было сердце, которое могло это почувствовать. Я не видел ничего подобного ни в одной из реальностей. Это был один из немногих случаев, когда действие или мысль выходили за рамки временной линии, на которой были обречены остаться души.

Смерть изучала меня, потягивая чай.

— Ты выглядишь напуганным, Роккаррем. Возможно, ты слишком долго бродишь среди живых. Их эмоции липкие, они пристают ко всем вокруг, когда они плачут и смеются.

— Что с ней будет, если она умрет? – Я задал следующий вопрос, который не давал мне покоя.

Смерть поставила чашку на стол между нами, и в комнате стало еще холоднее.

— Если она умрет сейчас, ее тело превратится в ничто, но ты ведь и так это знаешь, не так ли? – сказала Смерть, явно предвкушая ответ. Я не мог не задаться вопросом, что она для нее задумала.

— Это может стать проблемой, учитывая, что Самкиэль уничтожит тебя, если ты попытаешься забрать эту девушку.

От смеха, сорвавшегося с губ Смерти, даже я содрогнулся.

— Я не боюсь Короля Богов. Я уже забрала таких несколько. Даже у величайших сил есть пределы, и он уйдет, как и правители до него. Никто не спасется от меня. Так что нет, мальчик меня не беспокоит. Кроме того, время – мой партнер. Оно притупляет боль, которую я причиняю, до тех пор, пока те, кто привык ко мне, не начнут воспринимать меня как друга. Я бесконечна, он будет скорбеть, но однажды двинется дальше. Все так делают.

Я покачал головой и скрестил руки.

— Ты, как и многие другие, недооцениваешь его любовь к ней. Ты только что сказала мне, что ее любовь – это сила, но не думай, что это не работает и в обратную сторону. Метка может исчезнуть, но они созданы друг для друга. Ты сведешь его с ума.

— Унир испытывал такую же любовь к своей женщине. Но разве он пронесся по небу, в поисках меня, желая мести? Нет, потому что он знал…

Я поставил чашку на стол, прервав ее речь, и сложил руки на коленях.

— Самкиэль не его отец.

— Возможно, и нет, но я видела, как он любил тысячи. Он полюбит еще тысячу.

— Мы оба знаем, что это была не любовь.