Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 229 – Эмбер Николь

— Ну, думаю, сейчас самое время спросить.

Его улыбка была такой мягкой и милой. Это разбило мне сердце.

— Дианна, ты выйдешь…

— Нет.

Брови Самкиэля сдвинулись, и он поднялся. Я отшатнулась от кольца, которое он держал, как будто он предлагал мне яд.

— Нет?

Я покачала головой.

— Нет.

Он открыл рот, несомненно, чтобы сказать какие-нибудь красивые слова, в которые я бы поверила, но я не могла позволить ему это сделать. Слишком многое произошло между нами, слишком о многом еще не было сказано. Еще больше, чем ссора, меня расстраивал тот факт, что я причинила ему боль. Я причинила ему боль и отказываюсь делать это снова.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Он вздрогнул, как будто я дала ему пощечину.

— Потому что я люблю тебя.

Любовь. Он произнес это слово так непринужденно, словно и не было последних нескольких дней. Он любил меня. Я знала это еще с того момента в туннеле, но, услышав это сейчас, я почувствовала, как у меня скрутило живот. Он любил меня, а я была для него худшим вариантом.

— Как? – Мой голос был не громче шепота.

— Как я могу любить тебя? – Его лицо напряглось.

— Да. После всего, что я сделала, после всего, через что я тебя заставила пройти? Особенно недавно?

Самкиэль смотрел на меня с недоверием, как будто я сказала самую глупую вещь на свете. Земля снова задрожала, и я скорее почувствовала, чем услышала этот грохот.

— Не смотри на меня так, – я покачала головой. – Я тебе солгала.

Самкиэль кивнул.

— Я знаю.

— Я причинила тебе боль, – мой голос дрогнул. – Так же, как я причинила боль ей.

В груди болело, и я подумала, видит ли он мое темное, израненное сердце. То, которое все еще было в синяках и кровоподтеках, несмотря на все его нежные слова и теплые улыбки. Как бы сильно Самкиэль ни старался исправить меня, я все равно была сломленной, злой и склонной к насилию. Пока мы ссорились, я поняла, что никогда не изменюсь. Я провела целую вечность, выживая в одиночестве, будучи жестокой в жестоком мире. Ему нужна была чистая, надежная любовь, а все, что я могла предложить, – это адская жажда мести. В моей любви не было ничего мягкого или деликатного, и я не желала заставлять его и дальше страдать из-за меня. Это была нездоровая любовь. Даже я это понимала.

— Дианна.

— Нет, – я не шутила. Я сделала шаг назад, мои ботинки застучали по гнилым деревянным половицам, и я махнула рукой в сторону этого проклятого кольца, которое он держал на ладони. – Самкиэль, я не обреку тебя на ужасную жизнь, как я обрекла ее. Я не причиню тебе боль, как причинила ей. Я отказываюсь.

В его взгляде вспыхнуло пламя, когда он сделал шаг вперед, и солнечный луч озарил его лицо, проникая через отсутствующую половину здания. Он был светом, чистым и лучезарным, но по мере того, как он приближался ко мне, он все больше погружался во тьму. И этой тьмой была я. Эта картина была идеальным воплощением нашей пары.

— Я уже тысячу раз говорил тебе, что моя жизнь ужасна тогда, когда в ней нет тебя, а не наоборот, – его голос был сильным и уверенным. Самкиэль был воином, и я знала, что он не отступит. – Да, мы поссорились. Так поступают люди, которые сильно любят друг друга. Да, ты причинила мне боль, солгав, но я понимаю, почему так случилось.

— Хватит, – я подняла руки. – Хватит оправдываться передо мной. Мы оба знаем правду. Я тебе не подхожу. Нам не быть вместе. Все мое существование, наше существование, заключается в том, чтобы охотиться друг на друга.