Книга На самом краю леса. Ведьма Мия, страница 23 – Софья Шиманская

Кем бы ни был мой экзаменатор, он не соврал: поток образов хлынул на меня, словно я попала внутрь калейдоскопа. Честно вглядываясь в мелькавшие картинки, я видела эпизоды со мной, родителями, Мартой, учителями в школе, Аргисом. Довольно быстро я заподозрила неладное: ни одной радостной эмоции, только грусть, разочарование, неудачи, ссоры, болезни, предательство, битвы, боль, одиночество, смерть. С каждым кадром все тяжелее было смотреть на эти версии будущего, все сильнее было искушение отвернуться, сдаться, отказаться от того, что нес выбор магии.

Холод змеей обвивал мое тело и давил, мешая дышать, верить, надеяться. Я застыла ледяной статуей, и только слезы обжигали глаза, тут же замерзая на щеках. Одинокие постаревшие родители, и некому им помочь. Ослабевшая Марта в окружении стаи демонов, и некому ее защитить. Истекающий кровью Аргис, расколотый Хугат, и моя жизнь была ценой их. Погибший Хранитель, запустение в Чарлес, орды демонов преодолевают Мост миров, потому что я не справилась.

Я плакала и твердила себе, что это не правда, а лишь версии с неизвестной вероятностью. Я знала, что магия приносит и риск, ответственность. Я верила, что научусь всему и буду достойной своего дара. И тут словно ледяные иглы вонзились в затылок, когда в образах появились дети. Рыжий мальчик и светленькая девочка, два маленьких ангела лет четырех-пяти на вид с доверчивыми улыбками и синими глазами. К ним подошел такой же синеглазый мужчина, подхватил малышей на руки и рассмеялся вместе с ними. Он смотрел на меня, а дети обнимали его и застенчиво поглядывали в мою сторону. Это… кажется, я знаю. Это семья, которая могла бы у меня быть. В обычной жизни, где нет места магии.

Мне хотелось бежать, спрятаться в маминых объятиях, услышать папин голос. Нет, я не могу, не надо, пожалуйста! Холодный голос вернулся: «Ты согласна идти в мир магии и посвятить ей свою жизнь?» Я в отчаянии молчала, поверив наваждениям. Правильного выбора не существовало. Но вернуться домой было так легко. Спрятаться. Уехать далеко, не оставаться одной. Наконец, поверить, что это детские фантазии, и все забыть. «Не сдамся», – сказал голос внутри меня. Кто это был? Какая часть меня умела говорить так твердо? Не та ли, что любила родителей, лес, животных и мечтала всем помогать? Любовь – вот про что забыл этот жуткий голос!

Внутри разгоралась первая искорка тепла, ледяные тиски вокруг головы разжались. Я заглянула в самую глубину своего «я» и нашла ответ: для меня любить означало понимать и заботиться. Теперь из этой глубины я вызывала собственные образы: долгие прогулки с мамой и папой в детстве; тарзанка над озером, купание и брызги; самые вкусные в мире блинчики у мамы и самые веселые шарады с папой; единение с природой, когда я гуляла в лесу одна; первая книга, которую я прочитала сама. Я вспоминала множество радостных моментов, и холод отступал, давал дышать полной грудью.

Я представляла лучи солнца, играющие в пятнашки с листвой, и их теплые касания словно ласкали кожу. Я вспоминала уроки с ироничной Мартой, которая всегда говорила по делу, но глаза ее улыбались. Старые фолианты открывали мне свои тайны, древние языки оживали историями и заклятиями. Первая встреча с Аргисом на мостике, навсегда соединившая нас. Горячая благодарность лису за его чутье в первый день в Чарлес. Радость от возможности учиться у таких мастеров, как Маос Кин и Никара. Восторг от возможности видеть и касаться Хранителя. Пьянящая свобода в теле Аргиса и нежный уют гамаков-листьев.